Человек, как известно, кузнец своего счастья. До последнего времени от нас утаивали логическое продолжение этой сентенции: человек, к тому же, кузнец своего несчастья. И всего прочего, сопутствующего жизни. Незнание этой элементарной истины привело соотечественников сначала к перестройке, а потом оказалось, что реформы необратимы. Теперь это видно невооруженным глазом. Как следствие мы получили такой недостаток творчески переосмысленной современности, как ее удивительное политико-экономическое однообразие. При кажущемся разнообразии.
Носители лучших качеств своего народа уговаривают его уже второй десяток лет переустроить Россию, которая в обвале. Они называют народ красивым медицинским термином «электорат». Олигархи (тоже красивое слово), то есть те, кто Россию уже перестроил без посторонних советов, делятся своими олигархическими мыслями и переживают за судьбу реформ, изредка вскрикивая: «Не отдадим завоеваний...» Они не желают возврата к старому и пытаются убедить электорат, что богатым быть не стыдно. «Нам же не стыдно», — как бы говорят они. Этим буржуазным утверждением светятся их не худые лица.
Так же, уныло и однообразно, пишут о Петербурге. В свое время Собчак сходил там во власть, вернул городу историческое название, чуть не попал под суд и отбыл в Париж. Обычная судьба скромного российского чиновника. С тех пор в результате прямых и открытых выборов, как и везде в России, во власть ходит кто попало. По большой и малой нужде.
Нашему любопытству, увлеченному динамикой этой ходьбы, недосуг обратить внимание на разумное, доброе, вечное. Хотя, с точки зрения сохранения элементарного психического здоровья, обращать внимание нужно именно на это. Поэтому желательно и полезно увидеть блистательный Санкт-Петербург. Просто нужно проигнорировать ряд досадных мелочей, которые, для привередливых туристов, низводят величие города до уровня разоренного райцентра в российской глубинке. Я тоже начал было собирать впечатления о Петербурге со специфики общественного транспорта. С того, как волнующе-непристоен проезд в переполненном троллейбусе. Как неподражаемо-самобытен танец, который исполняется его пассажирами после фразы: «Если вы не выходите на следующей, давайте меняться местами».
На самом деле не это важно. Важно, куда вы имеете возможность доехать. А кроме того, важно еще то, о чем писал Георгий Адамович: «Не довольно ли отвлеченно мыслить о России? Нет ли ничем не оправдываемого самолюбования в этих мыслях? Потому что нельзя же сомневаться, что Россия — это... мы сами? ...потому что мы говорим о том, что нас самих составляет, от себя отрекаемся...»
В переполненном троллейбусе, к примеру, я доехал до Дворцовой набережной. Оттуда открывается завораживающий вид на архитектурный ансамбль стрелки Васильевского острова. Блистательное творение гениального Тома де Томона. Далее, если нетрудно слегка повернуть голову, потрясающий, хрестоматийный вид на Петропавловскую крепость архитектора Доменико Трезини. Чтобы не впасть в печаль размышлений о судьбах бедного Отечества, не надо вспоминать о невеселой участи первых демократов-декабристов и мятежных народовольцев-бомбистов, томившихся в казематах крепости. Лучше наслаждаться абсолютной, эстетически-выверенной гармонией архитектурных силуэтов и совершенством линий гранитных набережных. Как верно подметил поэт Агнивцев: «Скажите мне, что может быть прекрасней «Невской перспективы»?» В мире нет ничего подобного.
На изящном, камерно-грациозном Эрмитажном мостике через Зимнюю канавку уместно вспомнить Александра Сергеевича Пушкина. Его уместно вспомнить во многих местах Петербурга. Так же, как всю блистательную русскую культуру с восемнадцатого по двадцатый век. В этом еще одно достоинство города. Он абсолютен по форме и содержанию. Идеально сбалансированная гармония Петербурга, его культурное совершенство, рождает удивительное чувство, легкомысленно игнорируемое в России. Обыденное в звучании, но забытое по существу чувство гордости за страну и за принадлежность к ее культуре.
Кто в последнее время вспоминал о таинственной жемчужной дымке петербургских сумерек или белых ночей, кто обращал внимание на совершенство Исаакиевского собора и гениальную простоту собора Казанского, кто просто так прогуливался возле Новой Голландии, по набережной Мойки или Фонтанки, тот знает, о чем я говорю.
Со стороны Дворцовой набережной вход в Эрмитаж. Может быть, во времена «шопингов» кто-то подзабыл. Стоимость билета (15 рублей) ничтожна, если иметь в виду то, что можно там увидеть. Находясь внутри Эрмитажа, хочется приостановить процесс движения России в сторону цивилизованного Запада и предложить Европе самой рубить окно в восточную сторону. В Эрмитаже 2 миллиона 700 тысяч экспонатов. В этой связи уместно сказать, что нельзя объять необъятное. Можно попробовать слегка его приобъять. Это и сделаем в следующий раз.
Способы достижения внутренней гармонии и согласия с окрестным миром у разных людей разные. Это дело вкуса, который тоже разный. От непритязательного до изысканного, сквозь бесконечные оттенки их особенностей и пристрастий. К примеру, старшее поколение знает из школьной программы о пристрастиях и их последствиях в судьбе великого пролетарского поэта Маяковского. Он «себя под Лениным чистил, чтобы плыть в революцию дальше». Оказалось, что чистить себя нужно под чем-то другим и плыть в нужную сторону. Поэтому в Петербурге теперь мало кто интересуется экскурсиями по ленинским местам города. Молодежь пренебрегает мятежной судьбой Отечества. Это не значит, что молодежь плохая. Просто значительная часть тех, кто игнорирует «Пепси» и группу «На-на», выбирает для последующей жизни очень приличные ценности. В Эрмитаже много молодых людей. Впрочем, там много людей разнообразных возрастов, обоих полов и различных вероисповеданий. Их интерес к искусству успокаивает и дает повод для приятных размышлений о будущем России. Это не стандартные размышления. Впрочем, может быть, это только последствия специфически-благотворного влияния музея. Собрание шедевров, аккумулировавших позитивный гений ушедших поколений, дает объективную возможность смирить собственную гордыню и оценить себя скромно по отношению к достоинствам истории. Членов правительства и Государственной думы нужно водить в художественные музеи раз в неделю в принудительном порядке. Чтобы они представляли, кто они такие.
Давать оценку разнообразному искусству всех времен и народов, блестяще представленному в Эрмитаже, бессмысленно. Все уже достойно оценено. Хочется лишь заметить, что испытываешь радость за простых петербуржцев и гостей города. Да, им не повезло с собственными пропорциями при пропорционально-ваучерном перераспределении предметного мира, оставленного коммунистами на территории Советского Союза. Но им повезло в том, что они до сих пор имеют возможность возвышенно, не думая о плохом, бродить по бесконечным анфиладам царских покоев, увешанных и уставленных блистательными произведениями искусства.
В Выставочном зале Эрмитажа поражает изысканным своеобразием и вкусом выставка «Рукотворная книга». Современное петербургское издательство, специализирующееся на редких изданиях, представило для экспозиции книги, каждая из которых является максимально приближенным к совершенству произведением искусства. То есть, книге возвращен первоначальный смысл.
Малый тираж (не более 25 экземпляров), исключительного качества и ручной выделки бумага, иллюстрации, выполненные такими значительными российскими графиками, как, к примеру, Люкшин и Пахомов, безукоризненно изготовленные из натуральных материалов переплеты делают книгу исключительно редкой, художественно изысканной и бесконечно дорогой. Впрочем, как говорил Василий Розанов, книга обязана быть дорогой.
Безусловные достоинства современной российской графики и живописи можно наблюдать во многих местах. К примеру, в уютной квартире-музее Ф.М.Достоевского в Кузнечном переулке вместе с входным билетом можно по доступной цене приобрести приличный подписной офорт или литографию современного петербургского художника. Достойную по мастерству графику, живопись и огромное разнообразие изящных ювелирных мелочей вам предложат в магазине «Наше наследие», от которого, кстати, уместно начать традиционную для Петербурга прогулку по Невскому проспекту. Если преодолеть досаду на обилие рекламной безвкусицы, в которую упакованы великолепные фасады домов, можно достичь приятного чувства вневременного единения с романтичным стилем петербургской жизни. В некоторой отрешенности от современности есть особая прелесть. На набережной Фонтанки, в маленьком антикварном магазинчике приветливый хозяин предлагает по скромной цене очаровательный, начала девятнадцатого века, дамский альбом с набросками, легкими акварелями, посвящениями и экспромтами. Контакт с подобными предметами позволяет относиться к времени проще, обличая в определенной условности его пресловутую абсолютность. Выходя из магазина, упираешься взглядом в фигуру клодтовских коней на Аничковом мосту. Этот вид не изменяется уже два столетия. Это впечатляет.
Приятным завершением прогулки по Невскому проспекту стало посещение выставки живописи известного художника Владимира Феоктистова в галерее библиотеки им. А.Блока. В легком полумраке пустынного зала работы художника излучали некий мистический свет. Ощущение чего-то сверхъестественного в жизни рождает ее сконцентрированный драматизм. Творчество Феоктистова плотно и напряженно в бесчисленных направлениях неведомых измерений. И драматично в гротескном преломлении и преображении расслабленного чувства равнодушия к проблемам сущего мира в экспрессивную активность образов в мире пронзительной колористической истерии. Должно быть подобной агрессией таланта, трансформирующей мир в смутно угадываемое, но нереальное, нездешнее бытие, обладали Иероним Босх, Георг Гросс, Павел Филонов и художники его школы.
Петербург неисчерпаем в темах, образах и настроениях. И прощаясь с городом, приятно сознавать, что все равно сюда вернешься.
