Жизнь складывается из предисловия и послесловия к тому, что никак не удается сформулировать.
Получается туманно и неопределенно. Кого-то устраивает прямолинейная, простонародно-шлягерная формулировка: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь». Другим, обремененным тягой к философским изысканиям, нужно время для процесса постижения. Они в отчаянии восклицают: «Остановись, мгновенье!», неубедительно аргументируя: «Ты прекрасно».
Понятно всеобщее желание притормозить время и слегка передохнуть, вопреки его неумолимым законам. Поэтому суррогатом мгновений прошлого заведены фотоальбомы у любого среднестатистического гражданина независимо какой страны. Но все равно — что-то не то.
Грамотно, творчески осмысленно, приостановлено время в превосходных работах таллинского фотохудожника Валерия Бареты. Выставка его фотографий, под названием «Тело и душа», представлена в галерее Русского драматического театра.
Не хочется лукавить. Извечная склонность художников к изображению обнаженного женского тела мотивируется не менее вечной склонностью зрителей его созерцать. Достойным художникам мы должны быть благодарны за то, что они врожденным чувством прекрасного облагораживают огрехи природы, а заодно корректируют несовершенство нашего вкуса. На выставке работ Бареты возникает чувство сбалансированного взаимодействия между собственным представлением о прекрасном и самим прекрасным. Кроме гармонично выверенного чувства формы его фотографии обладают еще одним достоинством. Они подлинно психологичны. Выражение чувства — это не обязательно портрет с соответствующей гримасой, обоснованной грамотно расположенными складками и морщинами. Психологии больше в намеках. В косвенных уликах, указывающих на душевный трепет. К примеру, в динамике изящных линий тела. Даже если прорисована только линия бедра в мягкой моделировке светотеневых отношений. Фотографическая завершенность происходящего движения отражает проникновенную чувственную осмысленность, лежащую в его основе. Глядя на работы Бареты, понимаешь, что из всех чувств наиболее психологичен эротизм.
Техническое качество работ близко к совершенству. Впечатляет изысканное владение линией, которой, по анатомической логике, казалось бы, должна владеть натура, а не тот, кто ее отражает. Доставляет удовольствие тонкое, рафинированное чувство цвета, с которым мастер деликатно вторгается в черно-белые взаимоотношения сюжета.
Это в точных науках кто ясно мыслит, тот ясно излагает. В искусстве — это признак ремесленника. Идеально, когда художник мыслит так, что это словами не изложить. Неформулируемый смысл фотографий Бареты был естественным завершением или очередным этапом осмысления того, о чем мы только что говорили. Пытаясь определить грань между дозволенным и недозволенным, сбалансировать взаимоотношения и степень ответственности художника и зрителя в деликатных сферах интимного, мы находили ответ в его работах. В целомудренно-эротичных (без противоречий) циклах, посвященных женщине.
«Фотография для меня — не просто стиль жизни. Это способ существования. Мои наиболее продуктивные взаимоотношения с миром происходят через объектив фотокамеры, — говорил Валерий Барета. — Если ее нет под рукой, я мысленно размещаю то, что меня интересует, в пределы воображаемого видоискателя. Эффектный блик на чашке кофе, к примеру, ложится крохой в копилку моего творческого потенциала. В нужный момент воспоминание о нем может всплыть и обогатить новую работу».
Творческий стаж художника — понятие достаточно условное. Во всяком случае эстетическое постижение мира нельзя отсчитывать с того момента, когда он впервые берет в руки кисти или фотокамеру. Фотографией Валерий Барета серьезно занялся в конце семидесятых годов на Камчатке, принеся в жертву свои занятия живописью. Впрочем, это не совсем точно. Его фотографии полны живописи. Убедиться в этом просто. Достаточно посетить выставку в галерее Русского драматического театра. Или его сайт в Интернете www.valerybareta.com.
