В хаосе современной российской действительности в особой чести снова старая русская классика и ее создатели. Классикой удобряют новую идеологию, создаваемую вместо выдохшейся марксистско-ленинской. Корни русского фашизма раскопали в «Дневниках» Достоевского, Толстого трясут за письмо к Столыпину, за непротивление (надо противляться), за отступничество. Половина интервью в прессе заканчивается удобным в запоминании и абстрактности вывода четверостишием про то, что «умом Россию не понять...» Все же плохо, что «поэт в России больше, чем поэт», лучше бы в аккурат.
В идеологическом смысле писатель Владимир Александрович Соллогуб малоэффективен. Может быть, потому, что был графом, человеком светским, несколько легкомысленным и ветреным. Писал без напряга, без изматывающей шахтерской работы, когда перелопачиваются «единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Сам небрежно вспоминает, как, путешествуя с князем Гагариным по России, начал делать подписи к его рисункам, а в результате написал «Тарантас», которым зачитывалась просвещенная публика. Было время, когда Соллогуба ставили в ряд первых писателей России. По причине незаурядного таланта графа пытались затянуть в чей-нибудь стан, в основном стараниями Белинского, искусно руководившего страстными полемиками тех времен. Но граф — человек светский, к императорскому двору близкий и далекий от классических вопросов «Кто виноват?» и «Что делать?», на идеологические споры не польстился, материально мог позволить себе облениться и на некоторое время бросить писать.
Из творческого наследия Соллогуба для нас, живущих в Эстонии, особо интересны его произведения «Два студента», «Неоконченные повести», «Аптекарша» воспроизводимым в них очарованием подлинности университетской жизни Дерпта первой половины XIX века. Сюжеты этих произведений, не облеченные в художественную форму, конкретными фактами описаны в «Воспоминаниях» Соллогуба, книге большой интеллектуальной плотности. Вместе с ним учились сыновья Карамзина — Андрей и Владимир (в дальнейшем Соллогуб будет завсегдатаем литературных салонов Карамзиных в Петербурге), известный в будущем московский врач Иноземцев, знаменитый, тоже в будущем, хирург Пирогов. Выезжая в Петербург на летние и рождественские вакации, Соллогуб познакомился там с Пушкиным и Гоголем...
Учеба в Дерпте не подготовила Соллогуба к блестящей дипломатической карьере — к ней он «не был пригож». В Дерпте он стал писателем.
Прожив длинную и удачную жизнь в сердцевине русской культуры, среди выдающихся ее создателей, утомившись перенасыщенной светской жизнью, писатель и граф Соллогуб захотел покоя. Для покоя он выбрал Дерпт, купил там дом, переделал его и поселился вместе с семьей, странным образом переключившись на изучение тюремного вопроса — тяжелая тема для легкой и светлой судьбы. Должно быть, сказалась известная непостижимостью загадочность русской души.
«Воспоминания» Соллогуба полностью впервые были изданы спустя пять лет после смерти автора, в 1887 году Алексеем Сергеевичем Сувориным — издателем сказочной судьбы. Начинал он крестьянским сыном, а закончил миллионером-издателем, гармонично сочетавшим собственное материальное обогащение с духовным обогащением народа. Это он многотысячными тиражами начал издавать русскую, зарубежную и античную классику в доступной серии «Дешевая библиотека», проповедовал образование и науку в народе серией «Научная дешевая библиотека». «Дешевая» не значит дурного качества, любая из изданных Сувориным книг сильно отличается в лучшую сторону от тропического безвкусия нынешних массовых изданий. Не говоря о цене. Поддерживая авторитет русского полиграфического искусства, Суворин издавал и роскошные подарочные издания. Великолепные справочные книги «Вся Россия», «Вся Москва», «Весь Петербург» — тоже издания Суворина.
«Воспоминания» Соллогуба были изданы скромно, как бы в контраст с роскошью содержания. Единственное украшение — литографированный портрет Соллогуба работы Мюллера, выполненный в Карлсруэ в 1843 году. Граф молод, лубочно-красив и в полной гармонии с содержанием «Воспоминаний».
Русская культура, воплощенная в судьбах Соллогуба, Жуковского, Языкова, Даля, Булгарина и других, освятивших Дерпт своим временным присутствием, создала как бы единое культурное пространство, которое географически объединяет Эстонию с Россией. Границы здесь неуместны. Проверка документов бессмысленна. Гражданская принадлежность ничего не меняет. Русскую культуру невозможно вывести за пределы Эстонии, подобно войскам одной недружелюбной страны. Даже по международному соглашению. Обращение к ней — единственно безотказный метод популярной бесконтактной терапии. Действует благотворно.
