Производство цивилизационных прелестей и их настырное впихивание в обиход потребителя сопровождается обильным выбросом отходов вовне. В места массового скопления самих производителей. Роберт Рождественский, в свое время, горестно заметил: “Человек – машина/ по переработке/ всевозможно-всяческой пищи на дерьмо”.
Чтобы не погрязнуть в указанной неблаговидной субстанции нужно регулярно приводить в порядок не только тело, но и душу. И дело не в систематическом использовании клизмы, как советует некий телеперсонаж Малахов. Клизма тут не поможет. Помогут обыкновенные средства профилактического характера. Тело можно водить в баню и систематически чистить ему зубы. С душой сложнее. Ее сущность неуловима и непонятно где пребывает. Весьма вероятно, что ее эфирно-рыхлая структура вольготно раскинулась на площади нашего астрального тела и как губка впитывает весь хлам нематериального порядка. То есть к астральному телу, как к вместилищу души, нужно относиться бережно и держать на расстоянии от упомянутых гадостей.
Многомиллионная армия телезрителей должна помнить, что телевизор – это аппарат, по смыслу очень похожий на ассенизационную машину, работающий в другую сторону. Не выкачивает, а закачивает. И к тому, что оттуда бесперебойно вываливается нужно относиться с опаской. Не каждый сумеет увернуться. У того, кто не сумел, происходят медленные, системные и кардинальные извращения понятий. Телевизионное мировоззрение.
Москва знакома всем не по сути, а по бездне всевозможных, прилагательных смыслов. Это город, столица, Лужков, Кремль – как политическое понятие, Путин, МКАД, Газпром, олигархи, общероссийская тусовка, лобное – во всех смыслах – место, вселенское казино, фабрика звезд и так до бесконечности. Все то, чем безнадежно и трагически завалено это, в общем-то приличное место. Понятно, что теперь уже поздно. Все это не прибрать, не разгрести, не загрузить и не вывезти. Но хотя бы для самого себя нужно помнить, что Москва – это прежде всего понятие. И свои представления о главном нужно систематически освобождать от рухляди и с освободившейся стержневой сути надо периодически протирать пыль. И жить по понятиям. Естественно, не в уголовном смысле.
Приятно сгонять в Москву – разогнать тоску. Не в смысле вульгарных тусняков, с хохотом и повизгиванием на аншлаговых концертах петросяно – галкинского толка. Этой пестрой и разноликой плесени, связанной с Москвой фактом проживания и размножения, теперь хватает и в Таллине на плановых чесах или, как принято теперь говорить, на системной разводке лохов. Разгонять тоску следует возле ценностей фундаментальных, вросших в русскую суть в прямом и переносном смысле слова. То, что невозможно транспортировать и показывать за деньги.
Дорога – это своеобразное предисловие к ее цели. Она обрамляет Москву подобно богато орнаментированному багету. Хорошо, если у вас интересные соседи.
Я ехал в купе с деликатным и вкрадчивым мужчиной 35 лет. Вкрадчивость – последствие профессиональной деятельности. Он старательно вкладывает средства в разнообразные объекты недвижимости. Масштабы скромные. И, в соответствии с внешностью, вкрадчивые. Если квартира в Москве, то на границе с соседней областью. Такое ощущение, что ко всему финансово значимому он пытается подойти с тыльной стороны. Т.е. пытается оказаться там, куда впоследствии прибежит основная часть потребителей. Впоследствии – это когда осознают. Они прибежали, а он уже там и кое-что прикупил. Руководство города решит строить скоростную трассу, скажем, к публичному дому соседней деревни, а он прикупил домик поперек того места, где будет самый скоростной участок. Проектировщики еще не знают, а он уже прикупил.
А вторым соседом был коренастый старик революционного типа. Несгибаемый в убеждениях и желаниях и сильно потеющий. И то и другое продиктовано собственными представлениями о правде, которая уютно расположилась в пределах собственных интересов. Больше ничего не интересует. Это готовый революционный тип, обуянный знанием одной правды, в которые чужие не влезают. Это заповедник несгибаемого идиотизма. Усугубляет его непробиваемую непреклонность его спортивное прошлое. Серьезный спорт – это всегда неизлечимая травма для интеллекта.
С ним бессмысленно спорить. К счастью и не о чем. Интересы, если не касаться всеобщей темы еды, сгруппировались на противоположных концах мироздания. Поэтому я полусонно смотрел на его коренастую фигуру и думал какие наколки и где я б ему наколол. Потом наступило самое неинтересное, которое неизбежно наступает всегда. Т.е. время сна. И если вам ничего приличного не может присниться, то это часы – в очередной раз бессмысленно выброшенные из жизни. Понятно, не с медицинской точки зрения, а с точки зрения интереса.
Утром вас ожидает чашка кофе и пролетающие за окном вагона безграничные пейзажи России с вкраплениями скромных элементов доморощенной рукотворности. Подмосковье – это эмоциональное предисловие к Москве. Кстати, непонятно, почему Подмосковье со всех сторон. Почему нет, скажем, Надмосковья? И вообще; существует ли скажем подпарижье?
Подмосковье уставлено скворечниками. По весне возле них, должно быть, возникают массовые драки между скворцами, вернувшимися для размножения в умеренный климат средней российской полосы, и людьми, которые упомянутые скворечники называют по-разному. Скромные люди называют это садовыми домиками, наглые – дачами. Ну и естественно, по новой русской традиции - фазендами. У нас должно быть как у них, независимо от их качества. Есть ведь в Москве Белый дом, почему же из строительного хлама не размножать фазенды? В честь подобных дачных гнездований известная российская газета носит гордое название “6 соток”. Подобный массовый способ отдыха квадратно-гнездовым способом наводит уныние. А в недоумение приводит воспоминание о многокилометровых пробках. Уж не сюда ли рвутся изнуренные москвичи? И не отсюда ли они потом вырываются.
Возле метро “Комсомольская”, рядом с Ленинградским вокзалом, своеобразный, ни к чему не обязывающий, фейс-контроль. Там уныло топчется не имеющая никакого отношения к ленинскому комсомолу трагичная толпа невольничьего рынка дешевой рабочей силы. Каких только лиц, морд и физиономий там нет. Хоровод братских республик, презревших пролетарское родство и сломя голову бросившихся в рынок. Там как раз те, об кого новая система ценностей вытирает ноги. Таджикско-украинское братство ждет работодателя. Здесь же расслабленно занимаются своими бесхитростными делами представители разноликого московского бомжатника. Выразительная социальная отрыжка московского олигархического бытия. Бомжи подбирают недокуренные бычки, топчут в компактное состояние пивные банки, пьют “тройничек” на троих и больше... Да мало ли дел у трудолюбивого московского бомжа. Милиционеры попарно и врозь сориентированы затылком ко всей этой неуправляемой человеческой массе, задумчиво смотрят куда-то вдаль, в район памятника Бетанкуру и иногда грызут семечки. Ностальгический элемент по далекому деревенскому прошлому.
Ворота Москвы – площадь трех вокзалов – характерны тем, что невольно порождают осмысленные реакции на созерцаемое. С этого места следует усилить контроль за собственными вещами.
ГМИИ им. Пушкина и окрестности
Это неправильно - начинать рассказ о Москве, москвичах и гостях столицы с описания убогого тусняка возле трех вокзалов. Справедливее было начать с описания очереди в выходные дни в московские музеи. Это явление характерное, традиционное и не показное. Москвичи и гости столицы искусство любят и к нему тянутся. Я сам не так давно попал в бесконечную очередь на выставку А. Модильяни. Не выдержал и перенес посещение на будний день. Московские выставки – явления грандиозные, серьезного всемирного масштаба. В определении – ничего чрезмерного. Они готовятся тщательно, въедливо, тематически исчерпывающе. Упомянутая выставка в ГМИИ им. Пушкина А.Модильяни проводилась с марта по июнь этого года, готовилась не один год, на нее были собраны все выдающиеся произведения мастера из лучших музеев мира. Масштабный труд был увенчан масштабным результатом. Выставку венчал превосходного полиграфического качества и исчерпывающей информации роскошно иллюстрированный альбом. Можно было его купить и продвинуть увиденное в обиход собственного культурного бытия на все время собственного будущего. Приятно, спустя время, открыть альбом и уже в домашней тишине пережить увиденное.
Превосходным альбомом сопровождается проходящая сейчас выставка американского искусства.
Блеск и сияние, исходящие от великого музея не может затмить недоуменная посредственность, разместившаяся в несоответствующей роскоши. Напротив ГМИИ им Пушкина музей Ильи Глазунова. Туда очередей нет. В холодную погоду это удобно. Страсть сановных московских чиновников к посредственности впечатляет. Они одарили Москву еще одним недоуменным музеем прижизненного придворно-приторного живописца Шилова. За Храмом Христа Спасителя тянется вверх с набережной Москвы-реки памятник Петру I – “Мин херц” на мачте - самого плодовитого формовщика бронзы Зураба Церетели. Обронзовевшим зверинцем его же работы загажена часть Александровского сада. Настойчиво влезает в историю русского искусства сюрреалистично-реалистичный любимец бомонда Никас Сафронов. С другой стороны нагло прущий авангард. Не все здорово в колыбели русской культуры.
Может в этом есть какая-то своеобразная московская логика.
Там даже окрестности впечатляют. Именно там явственно понимаешь и окончательно формулируешь суть московского стиля. Безусловно это кромешное и вопиющее бесстилье. Кто-нибудь пытался определить Кремль, как объект какого-либо архитектурного стиля? И тем не менее впечатляет. Так же как приводит в восторг расписной пряник Храма Василия Блаженного. М.б. именно от неожиданности от стилистического недоумения это безумно красиво. Прекрасно. И несравненно.
После казино за пределы больших городов следовало бы вывезти Аншлаги, 5 звезд ... Это хороший способ заселить проблемные районы России. Достаточно выселить за 101 км звезду, а уж ее поклонники поедут добровольно. Т.е. как-то попробовать добраться до духовных фундаментов и попробовать снова возвести что-то приличное.
Все хорошее имеет свою оборотную сторону. Бездельный турист, жмурящийся от удовольствия на архитектурные прелести столицы слабеет в вопросах собственной бдительности. На зазевавшегося туриста есть своя воровская специализация. Особое преступное братство.
Воруют активно и профессионально. В нормальной жизни принято считать, что неприятности если и случаются, то не с вами. Скажем, если грабят квартиру, бьют на темной улице морду или выгребают содержимое сумки, то это даже не у ближайших родственников или знакомых. Чаще всего это у знакомых ваших знакомых. Москва – это не тот случай. Все перечисленное и многое другое может произойти именно с вами. И потом знакомые ваших знакомых будут рассказывать именно про вас. Плюс подобных неприятностей только один – вы приобретаете свой личный опыт. В прошлом году в один из эстетически осмысленных моментов моего московского бытия, когда, разинув рот, я любовался чудесными мозаиками на одной из станций метро из моей плотной, кожаной, застегнутой на все молнии сумки безукоризненно и профессионально вытащили кошелек и бумажник. В бумажнике был паспорт и билет, по которому я предполагал выехать домой. Не получилось. Любование московским метро и другими столичными прелестями затянулось на неделю. Повествование о том, как я оформлял выездную визу – это уже другой жанр. Даже в конспективном виде – это объем отдельного романа, исполненного разнообразных трагических эмоций. И опять же, не было бы этой бесконечно длящейся тоски от бестолкового чиновного люда, разве ж я испытал бы чувство какого-то взрывного восторга, после того как я наконец-то пересек границу? Да никогда. Спустя полгода я еще раз испытал бурный восторг после того, как в приличном кафе на Чистых прудах у меня опять сперли кошелек, но вот бумажник этим гадам не достался. У меня было ощущение личной победы от того, что я сумел обвести вокруг пальца весь преступный мир Москвы. Т.е. можно ограничиться одним убедительным советом – не лишайтесь документа в Москве.
Было бы неправильно ограничиваться одними восторгами и запавшими в душу впечатлениями.
Собирающийся в путь нуждается в советах. Деньги там – рубли. Сколько бы их ни взяли, их всё равно будет мало. Чашка кофе в “Кофе-хауз” – 100 рублей.
Возле Иверских ворот и Исторического музея бродят тени проклятого советского прошлого. В ролях теней выступают убогие мужички, которые думают, что они двойники Ленина, Сталина, Брежнева.
А вообще Москва – понятие патетическое и серьезное. Великий русский мыслитель, бесспорный знаток России, Константин Сергеевич Аксаков сказал: “Москва вырабатывает русскую мысль”. Потом он добавил: “Все значение Москвы – это единство, совокупление, целость Руси – значение Москвы есть значение всея Руси. Отсюда многое и все существенное объясняется”.
Гармония противоречий. Москва доставляет два очень сильных и взаимоисключающих удовольствия в указанной последовательности: сначала с удовольствием туда въезжаешь, потом с не меньшим удовольствием выезжаешь. Но в значительной степени для того, чтобы вскоре снова получить эти два удовольствия. Люблю Москву!