Пользуясь словарём живого новорусского языка хочется сказать, что проблем нет. В основном и изначально. Как правило, проблемы являются следствием неуёмной тяги развивать и реформировать. Хорошо и отлаженно существующее, после процесса революционного реформирования, становится источником проблем. Это базовое суждение более доступно обыденному пониманию, если вспомнить чувство безотчётной тревоги, которое возникало каждый раз, когда правящая партия и подотчётное ей правительство заявляло об очередном плане реформирования того, что и без революционного вмешательства успешно работало. Можно понять о чём идёт речь. К примеру, источником неведомых ранее проблем стало реформирование всего бесплатного в безумно платное. Это если коротко резюмировать итоги пролетевших мятежных лет обретения и становления. А также расширения и углубления.
Поменялся подход. Общество очень невразумительно формулирует свои принципы о приоритете личностных ценностей. Если это перевести на вразумительный, то должно получиться то, что всем давно знакомо. Всё во имя человека и всё для его же блага. Хочется, чтобы объяснили, куда подойти, чтобы можно было наблюдать место смычки нашего удовольствия с результатами реформ. Хочется видеть то место, где испытывают чувство глубочайшего удовлетворения все уволенные и живущие на пособие. Не в Департаменте ли Гражданства и Миграции получает удовольствие русское население Эстонии? Вероятно гуманизм соображения о приоритете личности касается не всех. То есть всё во имя и всё на благо какого-то конкретного человека. В крайнем случае немногочисленной группы людей.
Что-то подсказывает, что в пределах тех тенденций, о которых сказано выше, мы ещё не исчерпали всех возможностей. Если вспомнить о том, что искусство так или иначе отражает действительность, то о её перспективах можно судить по ВЫСТАВКЕ ЭСТОНСКОГО ИСКУССТВА, которую, судя по времени года, можно назвать Весенней. Выставка открыта в выставочных залах Художественной галереи на площади Свободы. В названии этой широко раскинутой экспозиции прямо заявлено о том, что она отражает. Она отражает эстонские возможности. То есть, творчески осмысленные варианты нашей жизни. Они могут состояться, а могут и не состояться. Смысл возможностей тем и интересен, что кто-то хочет и может, а кто-то хочет, но не может. Это незначительное отступление, служит ни к чему не обязывающим замечанием по поводу смысловых тонкостей упомянутых возможностей.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж галереи не избежать созерцания грандиозного полотна Айли Винт. По идеальной зализанности и полному отсутствию признаков рукотворности оно напоминает грандиозный слайд. Помня о философском наполнении названия экспозиции, полотно имеет ключевую подоплёку. Оно может о многом сказать пытливому зрителю, наделённому способностями к абстрактному мышлению и страстью к иносказательности. На полотне изображён закат. Закат, даже если он хорошо исполнен, всё равно закат. Если не иметь в виду достоинств живописи. Если оставить в покое печальную тему заката и сосредоточиться на эстетических достоинствах полотна, то можно сказать следующее. Поражает удивительная немногословность стиля. Полтора десятилетия тому назад можно было наблюдать сладкую колористическую зализанность в полотнах той же художницы в тех же залах. Ни прогресса, ни регресса. Редкая стилевая несгибаемость.
Вообще-то эта принципиальная особенность творческого подхода присуща многим художникам среднего и старшего поколения. Молодых по понятным причинам отследить не удалось.
Трудно сказать, хорошо это или плохо. С одной стороны хорошо, что человек не меняет своих взглядов и индивидуальные особенности их отражения в творчестве. А с другой стороны, блеклая философия, равнодушный взгляд на мир рождают соответствующие формы выражения. Образно говоря, пририсованная сбоку виньетка неуместна и эстетического удовольствия не добавляет. Она вызывает недоумение. Недоумение вызывает всё ненужное и нелепое. Всё однообразное и повторяемое с одинаковой силой напряжения. Всё несоразмерное реальности. Именно поэтому и не хочется говорить об инсталляциях, концептуализме и прочих извращениях современного авангарда, широко представленных на выставке. Зритель здесь ни при чём. Хотелось бы, чтобы авангардист болел самостоятельно. В изолированном помещении.
В стародавние времена Тоомас Винт начинал в стиле, рождённом и максимально исчерпанном с точки зрения возможностей его предшественником французским таможенником Анри Руссо. В утомительно тщательной пуантилистической манере, характерной для живописи наивистов. Наивистам простительно. За отсутствием образования они наивно (как им и положено) думали, что правду жизни можно отразить на полотне лишь буквально следуя за натурой. В частности, травы на полотне должно быть столько, сколько её в натуре. Этой святой верой веет от полотен Тоомаса Винта и по сию пору. Обилие однообразия вредно для глаз. Оно разрушает хрупкую экологию нашей физиологии. Колорит, выстроенный на сочетании локальных тонов вреден для психики. Вредно для психики полотно Лембита Сарапуу с изображением Калевипоэга. Изображённое тело, как бы целеустремлённо спешит по своим легендарным делам. Художник намекает нам, куда он спешит. Достаточно беглого взгляда на интимное место, чтобы понять, что герой возбуждён. И что у него на уме. Герой весь жёлт, точнее охрист, эмоционален и лаконичен. Что ждёт героя в сумраке, небрежно намалёванном по краям полотна, нам неведомо. Может быть это и к лучшему. Многие посещают выставку с детьми. Художница Малле Лейс, начинавшая в своё время как молодой живописец 70-х годов (см. одноименный альбом издательства “Советский художник” 1979 года) точно так же продолжает. Можно спокойно говорить о возможностях. Они таковы, каковы есть. Я щурюсь, когда гляжу на её полотна. Сетчатку глаза убивает пронзительная оголённость красок. Колорит в полотнах художницы выстроен на жёстких цветовых контрастах. Полутонов нет. К счастью, зритель обладает замечательной возможностью. Он может смотреть, а может не смотреть.
Он может не смотреть на многое, но трудно увернуться от грандиозных размеров лика “Брата Альберта”. Может быть автор хочет обогатить богатые традиции гиперреализма маэстро Кадьу, блистательного предводителя “Школы реальности”. В качестве взноса в это замечательное направление Ильмар Круусамяэ внёс американскую тягу к гигантомании, безосновательно взращённую на эстонской земле. Хотя, скорее всего, это мои личные домыслы.
Хотелось бы ещё о многом сказать. Но, имея в виду, что всё, о чем хотелось бы сказать, будет перепевом уже сказанного, можно этим и ограничиться. Пытливый обыватель может сам посетить выставку и составить своё мнение. Противоположное высказанному. На то оно и искусство, чтобы рождать разнообразие эмоций.
Нельзя сказать, что всё представленное одинаково плохо. Не одинаково. Более того, есть хорошая живопись, графика и скульптура. Но их скромное достоинство задавлено либо агрессией бестолкового и бесцельного авангарда, либо равнодушием зарепетированных манер, как правильно принято говорить, устоявшихся художников. Поэтому хорошее искусство погоды не делает. Правила поменялись местами с исключениями из них.
Иван Андреевич Крылов, как известно, любил литературу двух видов; хорошую и плохую. Хорошую литературу он любил за то, что она хорошая. Плохую – за то, что она давала возможность почувствовать, как хорош он сам. В первую очередь как писатель, разумеется. Так что пусть будет и хорошее и плохое, потому что если будет одно хорошее, то всё равно из него придётся выбирать худшее. Чтобы почувствовать, как хороши мы сами.