Хорошо, когда есть точка опоры. Можно перевернуть мир. Неплохо, когда есть точка отсчёта. Знаешь, от чего отсчитывать. Ещё замечательно то, что в Париже есть Палата мер и весов. Знаешь, в чём взвешивать, чтобы не обвешивали и обмерять, чтобы не обмерили. Хороши герои – есть на кого равняться и под кем себя чистить, “чтобы плыть в революцию дальше”. А потом выгребать оттуда обратно.
Одним словом хорошо, когда есть базовые ценности.
В изобразительном искусстве хотелось бы того же. Точки отсчёта, своих героев, эталонов меры, веса и вкуса. Все эти скромные мысли и в голову не приходят, пока об этих базовых ценностях никто не напоминает. И даже начинает казаться, что чем меньше фундаментального, тем проще живётся и свободнее дышится. Начинает казаться, что искусство - это такая необременительная для интеллекта область, которая, авангардно и бесстрашно вторгаясь в неизведанное, запросто шутит с собственным предназначением.
Основная часть того, что выставляется в таллинских художественных галереях, призвана подтвердить эту мысль. Вот, к примеру, в галерее Дома художников на площади Свободы, скульптор Мати Кармин представил на суд зрителя комплект корпусов мин, эстетически перевоплощённых в разнообразные предметы интерьера. Хотелось бы назвать выставку “Воспоминание о военном присутствии”. Пацифистский порыв мастера понятен. Не дослужившие – и слава богу! - до минно-прямого предназначения и брошенные на острове Найсаар оболочки мин обрели покой в новом качестве. В качестве седалищ, письменного стола, толчка, аквариума и прочих предметов, стилистически созвучных остроумным декорациям фильма “Кин-дза-дза”. Посетители выставки мило улыбаются, с любопытством разглядывают рогоносный толчок и дивятся на кресло с колёсами от сенокосилки.
С той же претензией на остроумие проскочила (хорошо, что они краткосрочны) выставка в галерее “Ваал”. Название экспозиции “Мои игры с мясом” искажало истину, потому что игры с плотью закончились несколько раньше. Выставленное больше напоминало последствия этих игр с явным каннибалистическим уклоном в стиле пост – боди – арта. Это такое направление боди-арта, которое не ограничивается простой росписью обнажённых тел. Зал напоминал скелетный отдел анатомического музея после посещения забугорным кутюрье. Полированные скелетики (натуральные или имитированные – не суть) были убраны в кокетливо-яркие тряпицы и красноречиво отражали предельную цель известных нам прогрессивных диет. Они как бы взывают: Люди! Будьте бдительны! Стремление к совершенству, лишает смысла само совершенство! Крайне стройная женщина столь же неэстетична, сколь и крайне полный мужчина. Или лев – альбинос. Обнажённый скелет далёк от здоровых эротических проявлений созерцающего. Ну и так далее. Художник свободен в своём творчестве, следовательно, зритель свободен в своём мнении по поводу художника и, соответственно, его творчества. Хватит о грустном. Тем более экспозиция, выражаясь уместной для данного случая похоронно-кладбищенской лексикой, приказала долго жить. Будем ждать последствий грядущих игр мастера.
Но вот привезли в Таллин выставку работ Николая Константиновича Рериха и всё стало на свои места. Причём не только в области изобразительного искусства, но и во всём том, что неизменно сопутствует истинному творчеству. Всё же искусство – это дело священное, рождаемое божественным промыслом. Это такое дело, где возвышенные слова и мысли ложатся на заслуженное место. А правда, одна большая вселенская правда, растащенная было на множество маленьких собственных рыночных правдёшек, обрела прежний и истинный смысл. А то, что её чуть было не растащили … так это просто показалось. Есть вещи неприватизируемые. Это не Нарвская электростанция и не Эстонская железная дорога.
В коллекционировании произведений искусства есть нечто раздражающее. В произведении, если, конечно, оно произведение, сохраняется высокомерное отчуждение мастера. Гений пишет не для масс. Для себя. А массы могут сопереживать. А коллекционер – это человеко-единица и всего лишь составляющая этих масс.
Пиранези и другие
Хочется чего-то фундаментального. Хочется, чтобы купленный холодильник работал без перебоев несколько десятков лет, после чего обрёл бы своё новое и недешёвое предназначение антикварной вещи. Хочется, чтобы его холодное тело, набитое концентрированными достижениями цивилизации, было рождено не в равнодушно-никаких формах минимализма, на которых поскальзывается взгляд, а в каких-то иных доверительных, дружелюбных и привлекательных эстетических принципах, которые оправдывали бы многовековую историю человеческой культуры. Я не говорю о барокко или классицизме. Пусть это будет нечто новое, но хоть немного соразмерное упомянутым стилям.
Это касается стиральных машин, микроволновых печей и всего того, что исполняют фирмы, которые думают о нас. Жизнь и так достаточно скоротечна и неприятно, что этот досадный недостаток подчёркивает всё, что нас окружает (достижения цивилизации), начиная с быстрой еды (хотдоги) c мимолётными приятелями и кончая быстрой архитектурой из фанеры и стекла (это, с одной стороны не задавит во время землетрясения, но, с другой стороны, в этом невозможно жить). Трудно раздвинуть рамки жизни в тисках того, что постоянно её сужает.
Где-то в промежутке между хотдогами и принципами минималистической архитектуры расположено современное изобразительное искусство.
Таллинские галереи современного искусства (преимущественно) посещаешь со смешанным чувством, причём то, из чего это чувство смешано, противоречивого качества. Хотелось бы сказать, что всё представленное вызывает недоумение, потому что выставляют то, что создано до умения. Причём если проанализировать состав этого комбинированного состояния, огорчаешься тому, из чего именно оно смешано.
В городской галерее выставка поживей и потехнологичней. Фотограф Лауритс представляет большие прозрачные слайды с изображением воды. В эту воду заныривают, погружаются и там, весьма статично пребывают, может быть бессловесно тонут, а может быть, тем более бессловесно, уже потонули, несколько обнажённых ныряльщиков и одна Вавилонская башня. Количественно это объясняется просто. Дело в том, что людей всегда много, а Вавилонская башня одна. Можно было бы не останавливать внимания на этом случайном, необязательном, бессмысленном и в общем-то глупом напоминании. Это с одной стороны. А с другой стороны – где ж теперь найдёшь явление с одной стороны? Комментарий должен соответствовать смысловому (или бессмысленному) напряжению комментируемого. Прозрачные слайды подсвечены и в залах журчит и булькает. Вы как бы оказываетесь… Ну и так далее. Далее можно опуститься в скучный мрак ни к чему не обязывающих аналогий и бессмысленной интеллектуальной болтовни. Главное вовремя остановиться. Или поскорее миновать. Пожалуй – второе.