После того, как на заре перестройки публично упразднили атеизм и посрамили материалистов, кучковавшихся под флагом обезьяньих теорий Дарвина, народ снова растерялся. Мир утратил большевистскую однозначность и прямолинейность, обретя демократическую неоднозначность и криволинейность. Он стал таинственным, загадочным и непостижимым. Но жить стало интересней. Каждый теперь имеет право примерить на себя пушкинское: «Нет! Весь я не умру!». Расширился ассортимент того, в чём можно пережить собственный прах. Никто толком не может объяснить, насколько постоянен тот временный мир, в котором мы пребываем.
Увлечённый этими занимательными проблемами потустороннего наш современник любит проводить время в пограничных областях, где с трудом уживается познаваемое с непознанным; в мире гороскопов, сокровенных знаний, тонкого мира, астрала, привидений и загадок Атлантиды. В этих мирах вольготно. Познание ограничивается прослушиванием монологов проповедников и толмачей неизведанного с использованием новой лексики возвышенного характера и таинственных примеров из жизни посвящённых, то есть людей с хорошо развитыми оккультными способностями. Тех, кто запросто ориентируется в астрале и в дружеских отношениях с населением потустороннего мира. Прочим — недоступно. «Ignorabimus!» (Не узнаем!) — так звучит пророчество, обрекающее участь познающих.
Если подняться по Люхике-Ялг и миновать Шведские ворота, можно насладиться очарованием осени в миниатюрном Королевском парке. Прелесть прогулки в этом месте усугубляется разнообразием незримого, о котором должен знать просвещённый горожанин. Эти места издавна облюбовали привидения. Недостаток этого мистического сообщества — в бесплотной прозрачности его членов. Но это — как правило. А правила, как известно, существуют для того, чтобы обладать исключениями. Поэтому зачастую этим обуреваемым своим беспокойством персонажам надоедает быть бесплотными, и они на время материализуются. Во всяком случае так было в 30-е годы уже прошлого, двадцатого столетия.
Это сейчас все помешаны на НЛО и инопланетянах. А в те времена люди ещё хранили традиции тёплой и уютной патриархальности и из всех запредельных чудес предпочитали своё — земное, домашнее, согретое традициями, легендами и фольклором.
Феноменальные особенности упомянутых мест и их потустороннего населения тщательно изучались Ревельским обществом психических исследований. Было такое. Результаты их пытливых исследований последовательно и тщательно изложены в восьмой книге периодического и любимого издания русских оккультистов в изгнании (других, впрочем, и не было) «Оккультизм и йога» (София, 1938 год). Обобщила эти исследования и трансформировала в увлекательное чтение ревельская оккультистка Екатерина Гагемейстер. Ее труд назывался «Дом № 9 (Попытка исследования)». Пересказывать её попытку своими словами не стоит — пропадают нерв повествования и авторская страсть сопереживания. Лучше обширно процитировать.
«Однажды в ноябре месяце, днём, я сидела у стола и работала. Солнце ярко светило в окна. Внезапно я заметила сквозь стекло двери, ведущей в тёмную кладовку, яркий свет. Присмотревшись, я ясно увидела человека, одетого в серую сутану. Талию его опоясывал шнур, завязанный сбоку узлом. Монах стоял, широко раскинув руки, как на распятии. Я не смогла разглядеть его лица, потому что его голова была низко опущена на грудь. Я заметила только его тёмные волосы, как-то странно начёсанные вперёд. Фигура монаха была большая, пожалуй, выше человеческого роста. Я подошла к двери и открыла ее. Видение продолжало стоять неподвижно. Так прошло приблизительно полчаса. Наконец, картина исчезла». Это свидетельство мужественной, «не молодой, но ещё жизнерадостной русской дамы», снимавшей квартиру в легендарном доме номер девять.
Этого дома теперь нет. Но сохранился небольшой домик напротив, где раньше проживал дворник с семьёй. Свой скромный кров он делил с живописным привидением мужского пола (не знаю, насколько важна для привидения его принадлежность к полу) значительного роста в старинном зелёном костюме.
Люди привыкают ко всему. Жильцы таинственного дома номер девять и домика напротив очень быстро привыкли к постояльцам из параллельного мира и говорили о них обыденно и снисходительно. И претензий к ним не имели. Привидения, в силу собственной бесплотности (не считая кратковременных материализаций), на жилплощадь не претендовали. Есть не просили. Зла не причиняли. Пугали — это было. На непосвящённых наводили иногда неизъяснимый ужас. Но только не на оккультистов с опытом, каковыми, со временем, становились практически все жильцы дома номер девять и прилегающих районов. Активисты упомянутого Общества психических исследований свидетельствовали, что проживание в этих местах необычайно развивало оккультные способности. Поэтому в часы досуга многих тянуло к общению со своими бесплотными друзьями. В доме номер девять любили устраивать оккультные сеансы. В жаркое время года привидения исполняли роль калорифера — от них веяло холодом. «Там кто-то есть, — сказала она, — кто-то есть, но это не человек. (Она хватается за шею). Знаете, холодный ветер дует мне вокруг шеи».
Мастерство собиравшихся на сеансы было таково, что они запросто материализовали, кроме неприкаянных душ, и неодушевлённые предметы. «Внезапно я увидела, как из одного угла комнаты выплыл корабль очень старинной конструкции. Потом я увидела много крови и что-то ужасное».
Среди привидений, которые не прибегали к услугам членов Общества психических исследований для собственной материализации и которых смело можно отнести к разряду завсегдатаев дома номер девять и прилегающих территорий, хотелось бы назвать Даму в синем платье. «Это была ещё не старая дама, высокая и стройная. Тёмно-синее бархатное платье плотно обхватывало ее тонкую талию и спадало широкими складками вниз. Небольшое декольте открывало шею. ...Особенно бросились мне в глаза её нежные белые руки, покоившиеся на балюстраде». Она неизменно появлялась в сопровождении «особой породы маленьких крыс, у которых не было хвостов, спинки были круглые, с чёрным отблеском, а ноги длинные и тонкие... Эти зверьки скорее походили на огромных пауков». Вот такие скромные прообразы голливудских монстров.
Госпожа Гагемейстер обилие привидений в описанном месте объясняла просто. Якобы в расположенной рядом Конюшенной башне в проклятые средневековые времена был ревельский городской застенок со всеми печальными результатами деятельности такого рода заведения. То есть средневековая Лубянка. Как следствие, обилие невинно убиенных не могут обрести покоя. На это предположение у современных исследователей есть свои возражения. Конюшенная башня очень мала (это самая маленькая из таллинских башен), поэтому острог со всеми положенными такому заведению службами там размещаться не мог.
Оставим в покое научные споры и получим удовольствие от жутковатых, но в целом безобидных историй о ревельских привидениях. И если, прогуливаясь по Люхике Ялг, вы встретите печальное существо в потрёпанной чёрной рясе, потасканном зелёном костюме или в тёмно-синем бархатном платье, не пугайтесь и не удивляйтесь. Это свои.
