Чем прикармливают наш досуг телевизионные академики, промышляющие на телевизионных помойках? Духовным фастфудом, перегруженным вкусовыми добавками эстетически извращенного происхождения. Тем, что, попадая в организм через органы зрения и слуха, беспечно бренчит в мозжечке, вступает в резонанс с опорно-двигательным аппаратом и с интимными частями тела. Некая форма облегченного удовольствия, приправленная дозой бессознательной ржачки, старательно огибающая те места самосознания, где производится и аккумулируется мысль. Поэтому она не производится и не аккумулируется.
Пристрастия широких масс, в последнее время, обескураживают. “Вот такие времена” – как говорит один телевизионный бомж, подрабатывающий диспетчером в бредовой авиационной рекламе первого канала. Тот самый, по-ленински картавый, телевизионный академик одноименной академии, непонятно кем, от кого, зачем и почему избранный. На всех каналах торжествуют жуткие проявления вопиющей любительщины, посредственности, вторичности и дилетантизма. Плохие певцы, не умеющие толком артикулировать даже под собственную “фанеру”, имитируют дуэты со “звездным” хламом из смежных масс-медийных областей. Лицедеи, захватанные и заплеванные тупой бессмыслицей бесконечных сериалов, обряженные в обвисшие, цветные трусы, беспорядочно размахивают руками на “Звездном ринге” на потеху незамысловатой публике. Под куполом плохого цирка болтаются на скорую руку сляпанные новые секс-символы, типа К. Стульчак. Бывшие звезды фигурного катания, поистаскавшиеся в большом спорте, волокут на лед героев бесчисленных сериалов.
На фоне такого всеобщего веселья и необузданного счастья как-то и неловко просить о том, чтобы немножко, хотя бы утром, или поздней ночью, показали Россию. Какой-нибудь провинциальный, скажем приволжский, милый городишко, где живут русские люди, с гордой осанкой и независимым взглядом, которые берегут культуру и местные музеи, в экспозиции которых участники венецианских триеннале пока еще не срыгнули последствия своих перформансов.
В этом бездонном болоте сложно сориентироваться. Как сориентироваться без ориентиров? Как прозреть человеку, который не знает, в какую сторону прозревать? В пошатнувшийся разум которого настойчиво впихивают ошалевшие ощущения того, что русская история ведет свой отсчет от дня рождения, скажем, Аллы Пугачевой. И ищет растерянный современник запропастившиеся куда-то смыслы самобытно, как может, безропотно и случайно впадая в бесовство, следуя за сумасшедшими пророками, глашатаями и кликушами на просторах психологических патологий, оккультных завалов, магических пришептываний, сектантских трясок и завываний. Или прячась в норы под Пензой.
А выход есть. Он простой и традиционный. Книги надо читать. Не бессодержательные и графомански бездонные тексты детективного характера или по-бабьи слезливую жвачку, сымитированные под книги, а то, что опробовано временем. В этом занятии нет недостатков, кроме одного – чрезмерное обилие достоинств. Любые чрезмерности вредят. В чем бесспорные плюсы чтения? Отпадает потребность в программах передач на завтра. Прайм – тайм можно расположить в любом времени суток, после чего, на свой вкус и душевную потребность, облагородить его любимой темой. Которую, кстати, тоже можно определить самому. И никакой совет директоров, ни один совещательный орган не сможет влезть в ваш исключительно индивидуальный процесс неторопливого и вдумчивого самопознания. Это ли не удовольствие? Вообще в вопросах духовного становления массовость не приветствуется. Налицо все признаки оздоравливающего процесса.
Такие вот мысли приходят в голову, когда берешь в руки книгу Саввы Ямщикова. Причем, любую. Имя выдающегося деятеля русской культуры – это безоговорочный знак духовного и содержательного качества. Его жизнь опровергает расхожие нынче рассуждения о страданиях, об обреченности на постоянные компромиссы с властью. Духовная несокрушимость, абсолютная обоснованность собственного существования в пределах оправданного свыше, в сакральном значении этого определения, духовного стояния и непоколебимости, внушает трепет и почтение любой власти. Невероятный объем дел, воплощенных Ямщиковым в проклинаемом на все лады недавнем советском прошлом, – верное тому подтверждение. Я не знаю ни одного издания, в подготовке которого принял участие Ямщиков, в том числе из далекого советского прошлого, запятнавшего себя приметами необязательности, идеологически временной привязанности, сиюминутной зависимости. Любое издание, в котором Ямщиков поставил свое имя как автор, составитель, со временем набирает свою духовную глубину, обоснованность и вписывается в емкое определение: “вклад в культуру”. Только одна печаль. Издания 70–80-х годов прошлого века давно стали библиографической редкостью и безусловно требуют переиздания. На моей книжной полке стоят издания, так или иначе связанные с творческой деятельностью Ямщикова.
Всю свою жизнь Ямщиков пытается объяснить русскому человеку, что добраться до своей исторической сути, объяснить ее смысл несложно. Вот она – мечта, цель и счастье, дарованное предками, эстетически безукоризненное, сакрально полновесное. Нужно только уметь видеть, любить, хранить и тогда естественным продолжением будет гармоничное внутреннее примирение с самим собой, измученным сомнениями. И тогда временные рамки, отсекающие прошлое от настоящего, а настоящее от будущего будут иметь характер хронологической условности. Есть возможность жить в великом и обширном мире своего народа. Какая же цель еще нужна? И разве это не счастье, бесконечно множить свою мечту и жить в состоянии постоянных свершений, соприкасаясь с искусством, ощущая волнующую сердце сопричастность к безбрежию православного мира и бывать в храмах возле веками намоленных икон. Всю свою жизнь Ямщиков несет эту великую в своей грандиозной простоте мысль. Его нужно слушать и следовать его дорогами, ибо это праведные дороги, а поэтому, по сути, единственно верные. Я люблю читать его книги, статьи, исследовательские работы именно за эту живую, проникнутую любовью и нежностью (вовсе не женское чувство) способность объяснять и показывать неповторимую и всеобъемлющую красоту русского православного мира. С его пояснением проще ощущать откровения мира, ясные и родные для посвященных. Ямщиков не просто посвященный, он – его часть. Важная и необходимая составляющая.
У людей праздник, а ты им про культуру, или про историю. Причем про такую историю, чтобы без Сталина, чтоб дали передохнуть покойничку ежедневные обвинители млечино-киселевского толка. Кто-то, не усматривая радужных перспектив своего грядущего существования, пребывая в обесцеленной тоске ежедневной работы, безуспешно ищет смыслы в вопиюще желтом телевизионном бесовстве, прущем из всех массмедийных щелей. Вот и думает человек, что группа с патологическими интеллектуальными смещениями во внешности это и есть культура.
Если озаботиться желанием добиться емкости в короткой характеристике Ямщикова, то можно сказать, что он – человек высокой духовной и глубокой интеллектуальной содержательности.
Представлять не надо тех, кто представляет реальную, разрушительную угрозу для хрупкого состояния духовной экологии людей, кто смердящим канализационным сбросом затопил пространство, предназначенное высоким духовным предназначениям. Вывезти, вместе с казино, на зады России (зады, кстати, тоже жалко) и сбросить в общий котел животного сумасбродства страстей и пороков.
В предисловии одной из последних книг Саввы Ямщикова “Послушание истине. Записки реставратора” (2007 г. Иркутск. Издатель Сапронов) сказано: “Савву Васильевича Ямщикова представлять читателям не надо...”. В этом дежурном, несколько формальном утверждении, только часть правды. Хотелось бы уточнить. Ямщикова не надо представлять как человека широко известного, увенчанного множеством званий и наград.
И все же Ямщикова представлять надо. Он, прежде всего, не человек факта, он человек сути. Суть – неисчерпаема. Нужно знать, что чудесный комплекс деревянного древнерусского зодчества в Кижах мы бы не видели, если не энергичная и деятельная патриотическая воля и духовная страсть Ямщикова. Мы не имели бы возможности видеть громадного количества выдающихся памятников древнерусской иконописи практически во всех главных, столичных и провинциальных, художественных музеях России. Все это собиралось, доставалось, реставрировалось и экспонировалось благодаря неиссякаемо деятельной воле Ямщикова, подпитываемой ненасытной страстью и деятельной любовью к отечественной истории и культуре: под его наблюдением, с его непосредственным участием.
Не так давно я стал счастливым обладателем каталога “Новые открытия реставраторов. Издания к выставкам 1966/1981”, полиграфически безупречно изданного в уже далеком 1981 году издательством “Советский художник”. Он поразил простым перечнем выставок новых открытий советских реставраторов, инициатором которых, организатором и главной движущей силой которых был Савелий Васильевич. Любая превосходная степень при комментарии этого факта будет бессильна. Вот о таком Ямщикове следует напоминать постоянно. А о содержательной сути своего бытия он, увлекательно и с большой приязнью к темам и героям, рассказывает сам.
“Сейчас, когда жизнь моя далеко перевалила за свой полдень, отчетливо ощущаю я с Божьей помощью, что основной смысл и истинное счастье земного бытия – радость общения с людьми, которым свыше дана судьба хранителей духовных устоев, молитвенников за окружающих их ближних, праведников, без которых не стоит Отечество”. О них и вспоминает Ямщиков в книге. В дружбе нет случайных совпадений. Круг общения – это определение из другой области. Здесь, скорее, пространство жизни, произрастающее из сути.
Ямщиков деятельно живет в мире поразительно совпадающем с его сутью. Он человек увлекающий и ведущий. Для осознания ценностей максимально приближенных к абсолютной истине следует быть с ним рядом. Рядом с ним безукоризненная логика духовного благополучия и умиротворения. Лад с самим собой. Это не усыпляющее сознание чувство. Суть – в смысле. Это состояние – переворачивающее внешнее благополучие и мещанскую полудрему пассивного ожидания того, что получится из страны, в которую они залетели по прихоти природы. (они происходят не из исторической сути, - максимум из роддома). И со сторонним любопытством наблюдателей, пассивных болельщиков за тем, как грызет Россию украшенная брюликами, яхтами и прочим дорогостоящим хламом энергичная группа рублевских мерзавцев. За всем этим нельзя наблюдать без боли и гнева. Ямщиков не наблюдает. Он борется. Три книги острейшей публицистики c выразительным, объединяющим цикл, названием “Давайте одумаемся” этапно и последовательно отражают сопротивление вездесущему хамству и отупляющему бытию легкомысленных современников. Публикации последнего времени в периодических изданиях – в сущности, о том же самом. О русской культуре, о ее священной ценности. О том, что культура не терпит хамского вторжения.
Когда Ямщиков устает от жесточайшего прессинга московского современного сумасбродства, изуродовавшего город извращенными смыслами актуальных задач, целей в невероятно бредовой шкале новых эстетических потребностей, он уезжает в тихие места русской провинции. В места, где пока еще не утрачена русская жизнь. В своем обращении к читателям новой книги “Послушание истине” Ямщиков пишет: “Я родился в Москве, но, наверное, давно бы сошел с круга, если бы не проводил большую часть времени в Пскове, Петрозаводске, Кижах. ... Провинция – это чистота духовной жизни, которая всегда питала меня.... Да, я всегда с особенным удовольствием еду и в Вологду, и в Новгород, и в Кострому, и, конечно, в Ярославль. Это спасительные оазисы после Москвы. В Москве царит мразь и запустение. Да и в Петербурге то же самое. К счастью, это не коснулось пока провинции. Москва и Петербург усиленно разлагают культуру. Провинция ей – мать, а столица - мачеха.” Собственно в этом и таится ключ к пониманию удивительной чистоты, цельности и духовного лада того мира, который дорог Ямщикову и который, по ясной и безупречной логике сопричастности к истории России – не как минувшему, а как к определяющему будущее, д.б. дорог любому осознавшему себя русским человеком. Ямщиков принадлежит к небольшой, но обоснованно объективной части русских деятелей культуры, которым дано право и ответственность пояснять народу его ценность, неповторимость и предназначение, заваленное мишурой повседневности, смыслы его существования. И оттого книги Ямщикова путеводны. От них просто начинать свой личный путь к познанию русского мира. Язык – образен, ясен.
Въезжать в русские города следует не с занудства ожиданий и нетерпений озабоченного проблемами современника. Примерно так, как предлагает Ямщиков: “По дороге на Новгород путешественник невольно залюбуется лаконичными силуэтами церквей, которые разбросаны среди просторных окраин древнего города. Залюбуется и никогда не забудет эту типично новгородскую картину, нарисованную уверенными и сдержанными штрихами. Доступ к сокровищам города Владимира открывают золотые купола высоко вознесшегося в небо Успенского собора. Задолго до въезда в городские ворота можно видеть вологодскую Софию, господствующую над белоснежными храмами, которые словно застыли у самой кромки тихих вод реки Вологды. Суздальская панорама возникает неожиданно, после того как глаза устают от пристального высматривания контуров города среди вольготных просторов владимирского “ополья”. В Псков ведут разные дороги..... ” (“Древний Псков. История, искусство, археология. Новые исследования”. Москва. 1988 год). Ну и как, после этого описания, можно прокомментировать страсть современников к турецким и египетским курортам?
Каждая новая книга – это блистательное пояснение и продолжение предыдущих, это повествование, которое не имеет надежды на исчерпывающую полноту, потому что мир Ямщикова неисчерпаем.
Существует оголодавший сегмент великого русского языка. Осиротели превосходные степени, потому что их не к чему и не к кому приладить. Ямщиков – выдающийся деятель русской культуры. В этом определении все на месте.
Так о чем же книги Ямщикова? Так вот обо всем этом. О прекрасном русском искусстве, о его жизни и потаенном свечении, берегущем и связывающем всё единой нерушимой связью. О людях.
Это не прицельная жизнь. И не одержимость мечтой, независимо от ее качества. Мечта – это что? Если это далекое, недостижимое и не имеющее надежды на воплощение, значит это бредовая и бессмысленная мечта. Нужно проверить душу. Проветрить, перетрясти привычное, выкинуть хлам и подсушить на солнце - весна все-таки. Вот так, не вдруг, может обнаружиться нечто изначальное, то, о чем не подозревал, но из чего в сущности произрастает душа. И наконец, сначала смутно, но все же объяснишь себе, почему, глядя на русскую икону ощущаешь что-то словами не изъяснимое, но удивительно умиротворяющее, спокойное или впервые приезжая в древнерусский город испытываешь удивительное чувство естественности, духовной воссоединенности, внутреннего совпадения, прилаженности к русскому городскому пейзажу.