БАЛТИЙСКАЯ МАНУФАКТУРА (бывшая). 1925 – 2014.
Дом директора. – Бухгалтерия. – ....
Проходил на днях мимо оскопленных архитектурных форм бывшей “Балтийской Мануфактуры” и с печальным любопытством отметил, с какой неукротимой динамикой природа вторгается и оплетает бодрой зеленью запущенные места бывшего обитания советских ткачей и прядильщиков. Точнее экономическое сердце предприятия – его бухгалтерию.
Домик директора (в советские времена бухгалтерия) со стороны забора едва виден сквозь роскошную, разросшуюся зелень и уже сам чуть ли не стал частью природы. Возможно через год-другой из его деревянных стен пробьются весенние почки и он, в такт с природой, тоже чем-нибудь заблагоухает. М.б. запахом похеренной истории.
А пока что в тени буйной и естественной зелени, по эту, свободную, сторону забора любят бухать асоциалы-бомжи и умеренные социалы.
Когда я стал фотографировать, разнообразно и чрезвычайно экзотично потрепанный мужичок отделился от земли и, старательно артикулируя, обратился с претензией: “Здесь частная территория. Фотографировать запрещено...”. Помолчал и смущенно добавил, - “Ну или за плату. Добавь мужик. 50 копеек ...” Заинтригованный и даже где-то пораженный сообразительностью асоциала, я одарил его половиной евро.
С одной стороны описанное зданьице, эту очаровательную и уютную, изощренную в индивидуальных особенностях, архитектуру жалко. А с другой стороны и не такое уничтожали. Вон Усть-Нарву – жемчужину русской, дачной архитектуры – утилизировали под ноль. Зато там теперь СПА-отели и, унифицированная минималистическими принципами, современная индивидуальная архитектура.
И здесь создадут какой-нибудь формообразный, функционально оправданный, экономически целесообразный обмылок. Тоже кому-то нравится.
Балтийская мануфактура. Дом директора. Декабрь 2014
Если пройти от проходной, что по адресу ул. Копли, 35, никуда не сворачивая, метров двести, а потом, свернув направо, еще 150 метров, смещаясь уже плавно как-бы по дуге большого диаметра, то в аккурат и упремся.
Впрочем все эти простодушные ухищрения с отсчетом метров, имеют смысл в том случае, если есть детские склонности, связанные с исследовательскими страстями. А если, миновав упомянутую бывшую проходную бывшей Балтийской мануфактуры, посмотреть направо, то увидишь сразу то, что положено увидеть в нашем случае. И пройти напрямую, срезая углы, туда, куда решили заглянуть.
А заглянуть решили в дом директора этой самой мануфактуры. Тот самый, возле которого, на нашем стареньком фото, стоит пролетка и кого-то дожидается.
Когда я там был ее уже не было. И это понятно; я был там месяц назад, а пролетка стояла возле дома в начале 1920-х годов. Кто ж столько времени будет ждать?
Да и дите с фотки, не говоря уже о взрослых и собаке, выражаясь, используя специфику хамоватой, безжизненной лексики, выработали свой жизненный ресурс.
И легкой веранды, справа от входа, тоже нет. Видимо снесли, в следствие ее производственной бессмысленности, в те самые пресловутые (интересное определение – пихай перед всем, чем хочешь. Смысл не испортится. Все в этом мире пресловутое) советские времена, когда там было сначала управление комбинатом, а потом бухгалтерия.
И внутри, кроме разнообразных примет завершения, ничего нет. В коридоре валялся пятый и последний номер газеты “Балтийская Мануфактура”, которую я и присвоил на правах ... Просто – на правах. Просто разгладил, сдул пыль и присвоил.
Грустное и какое-то неприкаянное дело – разглядывать последствия человеческого недомыслия. Во всем том, откуда уходят, что ветшает, сыпется, обваливается, проседает, протекает, зарастает, есть неизъяснимая и какая-то гибельно-очаровательная печаль увядания и завершения. И еще, вполне закономерное и оправданное, злорадство природы по отношению к деятельности самозванного (а можно сказать и “пресловутого”. См. выше...) венца природы.
И дерево облегченно вздыхает, потому что никто его больше не топчет и ему не приходиться жалобно скрипеть и переживать какие-то фантомные ощущения боли. И краска усилием пересыхания расчлененная сеткой крокелюров обретает новое свойство коры. Хорошо, когда человек уходит. Начинается такое завершение, похожее на возрождение. Завершение, оно только тогда обретает полноценный смысл, когда светиться будущим.
