Похоже не только я не знаю, как называется то, что делают с молчаливыми, архитектурными свидетелями прошлого (избежим слово памятник. Не все, что нагородили в прошлом – памятники. Но элементы среды – это точно). Даже наиболее смелые не решаются называть это реставрацией. Какой-нибудь там реновацией, реконструкцией, консервацией ....
Снисходительный кивок наскоро и слегка просвещенного современника выжившему из ума прошлому. Так бы я назвал нагромождения геометрически формованных, прогрессивных стройматериалов на неприкаянных каменных и кирпичных фрагментах стен, зажмурившихся швами старых кладок. (Самый идиотский взлет творческой мысли, в череде беспрерывных прочих – это некая Плаза на просевших закорках сиротливых стен некогда Александровской гимназии).
Все эти рассуждения спровоцированы предвкушением грядущих результатов вдыхания новой жизни в умершее содержание бывшего Клуба Железнодорожников. Вполне возможно, что мое беспокойство преждевременно и возрожденная архитектурная форма будет радовать глаз, а м б. и вкус прихотливого эстета.
Конечно веселого гомона веселых стаек местных детишек мы там не увидим, потому что всевозможных кружков по интересам, как в почившем клубе чумазых и русскоязычных железнодорожников, там больше не будет. А будет там фирма Vivares с салоном–офисом, мастерскими и конечно же с пунктом питания. То есть со всем тем, чего так остро не хватает в нашем богоспасаемом городишке. Понятно, что стайкам детишек там делать нехрен. Да и нам – тоже.
Историю этого очаровательного домика коротехонько и сверхконспективно изложил редактор Антс в “Linnaleht” (5 декабря 2014). Материал привлекает тончайшим и еле заметным историческим анализом (а как же без него?) с искусно расставленными акцентами (а как же без них?). Что может понять простодушный читатель из пассажей, пронизанных легкой ностальгией с этническим уклоном? “...По вечерам перед дверью толпились молодые мужчины, из здания доносилась музыка, а в окнах зала на втором этаже горел свет. Но территория эта была запретной ... (Догадайтесь для кого? И кто это там толпился? – А. Б.)”. И далее: “Подобных мест в городе было несколько: парк матросов, или же Летний сад, Дом офицеров, Коплиский парк и другие. У эстонцев же были другие места” (Ну а теперь, потомки сами знаете кого, чувствуете безжалостную поступь оккупационного сапога? – А.Б.). И еще один довесок к процитированным причитаниям: “Но чего мы не знали, будучи мальчишками, так это то, что хотя железной дорогой в советское время по большей части заправляли русские (притормозим. Чтобы достойно оценить содержательную глубину оборота. Примерно в такой лексике говорят про разнообразные криминальные отжимы, захваты и пр. бандитские штучки. Русская мафия. Оценили. Прочие эмоции бесмысленны – А.Б.), клуб все же был эстонским”.
А еще, во имя исторической справедливости (такая тяга, в которую впряглась подавляющая часть современников), скажем о том, о чем автор “будучи мальчишками”, тоже не знал.
Во времена немецкой оккупации там было Казино. В те времена русские не заправляли железной дорогой, а, по большей части, и с другой, восточной, стороны, они заправляли другими делами. Они успешно долбили всевозможную фашистскую сволочь. Потому как война, с внятными законами и обоснованной логикой.
А кто заправлял в Казино в двусмысленные времена немецкой оккупации? И были ли там кружки по интересам для весело гомонящих стаек коплиских ребятишек? Мы не знаем. Но догадываемся.
В моей библиотеке есть любопытная книжица со знакомым названием. Казино. Автора, Инну Резникову, есть за что укорить, заклеймить и вынести за скобки ... А также поддержать, согласиться и поздравить ... Все зависит от того, на какой идеологической платформе лелеит свое мировоззрение читатель. Книжечка была издана в карманном формате и несколько экзотичном, с точки зрения издательской культуры, виде в 1995 году вильнюсским издательством “Варяг”.
P.S. Из личных воспоминаний. В начале 1980-х годов рабочие СМП-171, копая яму для жидкого битума, на задах своего стройдвора (со стороны железной дороги очень близко к Дому железнодорожников), наткнулись на клад. Не пирамида, конечно, Хеопса, но тоже, как говорится, не каждый день ...
- Во, ядрена вошь,- простодушно чесали затылки работяги разглядывая содержимое истлевших кожаных сумок, в которые когда-то была упакована разнообразная посуда, помеченная немецкой симфоликой. Сильно побитый, в процессе неаккуратных раскопок малопросвещенными археологами, фарфор был перемешан со столовыми приборами отнюдь не драг. металлов.
И пока они так стояли и дивились на все это дешевое кабацкое барахло с фашистской символикой, со стороны каламяэских деревяшек примчалась среброкудрая стремительная старушонка. Она гортанно всхлипывала, вскрикивала и все это украшала всевозможными визгливыми междометиями. Смысл звуков, застревавших в беспорядочных телодвижениях, сводился к тому, что она имеет исключительное право на находку.
- Фрау, штоль? – полюбопытствовал пропитой бетонщик третьего разряда, разглядывая старушку, окучивающую раритеты под свое парашютом распростертое платьице. Мужички сплюнули, перекрестились и ушли восвояси. Это такое место, где всегда есть что выпить. А почему я об этом знаю, так потому, что в былые времена я прорабствовал в означенной организации и рабочие эти были моими деятельными, пролетарскими соратниками. Вот, собственно, и все.
