Читать чужие письма некрасиво. Эта известная истина, крепко сбитая в лаконичное словосочетание, обладает всеми достоинствами афоризма. Вместе с недостатками, первый и главный из которых, соответствует мнению о спорной и во многом даже ложной категоричности любого афоризма.
Мораль озвученной истины потерялась во времени вместе с живым пульсом воспоминаний о частной жизни, начавшейся, длившейся и закончившейся, одним словом, уложившейся в неспешные просторы XIX столетия. В нем остался студент Дерптского университета, который написал письмо, предположительно, в 1830-е годы и его сестра, к которой писал ... А до нас, самозванных наследников общего прошлого, дошло письмо, дополняющее и украшающее наше представление о времени, которое принято считать пушкинской эпохой.
Письмо бессюжетно, ненавязчиво, проникнуто ощущением вяло текущей повседневности. И именно этим очаровывает. М.б. повседневность, это и есть одно из тех, привлекательных свойств жизни, цену которых мы бездумно игнорируем? ...
Вот это и оценим в нашем письме. А, кроме того, в нем, эхом воспоминаний, веселый поэт Николай Языков, незадолго до этого покинувший Дерпт, печальный Василий Андреевич Жуковский, приезжавший на могилу своей вечно любимой Маши Протасовой, немного эпатажный Фаддей Булгарин, проживавший в имении Карлово, великий Пирогов, профессор Университета.
Письмо для тех, кто захочет почувствовать, за простыми строками, слабый пульс минувшего, которое на самом деле, никуда не уходит и сразу же оживает, как только на него обращают внимание.
Оно вклеено в весьма посредственную, с точки зрения библиофильской ценности, книгу “Немецко – русский словарь, составленный по лучшим источникам с присовокуплением списка употребительнейших имен мужских и женских, Исторического и Географического Словаря”, С.-Петербург. Иждивением книгопродавца Я. Брифа. 1835. Приятно переписывать это многословное название, как дань уважения к этому, на самом деле, трудолюбивому, добротному изданию, много лет исполнявшему свою скромную, образовательную роль. В стороне от великосветского и, как правило, праздного существования роскошных изданий.
