Небольшое воспоминание о Культурной столице Европы. 2011.
Чужестранец, увидев запечатленное чудо в подобном ракурсе, вполне оправданно и небезосновательно мог принять это за обглоданные хищной сутью минимализма остатки русской сакральной архитектурной фантазии. И действительно; граненый, слегка приплюснутый (или приминуснутый) пузырь перекликается с формой главки православного храма, а взгромоздившийся из фона крест своей вертикальной поперечностью - с крестом, естественно.
Но мы-то знаем, что к чему. И к кому. И когда. И зачем. Крест – это, это всем нам полюбившийся прогрессивный памятник на Вабадузе со своей непростой хрустально-хрупкой, архитектурно-строительной историей. А граненый пузырь – это временно возведенный и содержательно, т.е. изнутри, ежедневно обнавляемый перфоманс, выразительной сутью, ядром, интеллектуальным центром которого были помещаемые на день, внутрь пузыря артмужчины (а возможно и артженщины). Попросту; живые, в основном молодые люди творческих профессий. Что-то типа любимых публикой зоопарковыми шоу “За стеклом”, “Дом 1-...” и пр. Я еще тогда порадовался, что вот, мол, после долгих десятилетий разнообразных форм засилья, пролетевших после сноса памятника Петру I, на площадь вновь пришло настоящее искусство. Правда в специфической форме. Преемственность традиций с эстетической коррекцией на современность.
Возможно делегированные внутрь пузыря носители нереализованных творческих потенциалов должны были напоминать исследователей чего-нибудь в какой-нибудь капсуле. Но не напоминали. Они напоминали отупевших самих себя в поиске бессмысленных форм самореализации. Ну и как-бы на время нашли. Где еще можно было увидеть с такой полнотой наполненный отсутствием какого либо содержания артобъект состоявшийся в сложной и умственно непрослеживаемой связи с тем, что в 2011 году Таллин был Культурной столицей Европы. Этот замечательный, с точки зрения вульгарной бессмыслицы, пузырь простоял недолго. Должно быть в соответствии с художественной целесообразностью. А зря. Если уйти от каких-либо творческих соображений, с точки зрения практической он мог принести определенную пользу городу. В преддверии выборов в него можно было-бы помещать депутатов. По одному или по нескольку. Не расплескивая (чтобы не испачкать ни в чем не поминных зрителей) свою бурократической энергетику они могли вести бы там жаркие споры о судьбах чего-нибудь очень важного.
На фото видно как слева к пузырю приблизилась маленькая девочка. Возможно она хотела покормить птичек. Но птичек там не было. Там был дядя-концептуалист, читавший книгу. Возможно это было через чур гиперболизированное выражение отражение утробы европейской цивилизации, где, как-бы (подчеркивает – как-бы. Т.е. не так, как есть. А как бы. Как бы) зарождается национальное искусство. Выраженное, охреневшим от безделия арт-персонажем. Но это наши фантазии, за которые спасибо искусству..
Просто вспомнилось. Теперь легко вспоминается
А рядом присела жертва чьего-то художественного поиска: то ли реплика на мальчика вытаскивающего занозу, эрмитажного Микеланжело, то ли приземлившийся офанеренный Шварц, то ли многоранноугловатый, беспартошный дух Всесоюзного старосты, заводского токаря Мих. Иваныча Калинина (а кстати, где его мемориальный станок с бюстом?).
