В 1955 году в Государственном музее изобразительных искусств в Москве состоялась выставка картин Дрезденской галереи, перед их возвращением в Дрезден. На 45 страницах каталога коротко представлены работы мастеров, простое перечисление которых потребовало бы отдельной статьи. Особо вспомним “Сикстинскую Мадонну” Рафаэля и ограничимся бессистемным и необъективным (а другим и не может быть), выборочным перечнем художников, чьи произведения были представлены на выставке: Вермеер, Веронезе, Франс Хальс, Гольбейн, ван Дейк (много!), Джорджоне, Иорданс, Каналетто, Корреджо, Кранах (старший, младший), Мантенья, Мурильо, Остаде, Пуссен, Рейсдаль, Рубенс, Рембрандт (много), Рибера, Снейдерс, Тьеполо, импрессионисты (разные – много), ну и т.д. Из тех же, недосягаемых ныне, слоев высшего творческого общества, негласного клуба мировых гениев. Как выбрать лучших из гениальных?
Вступительная статья на 21 странице, кстати, подписана группой авторов. Возможно в этом - интуитивное стремление к коллективной ответственности, т.е. безответственности, в данном случае этического соображения. Впрочем, это наше субъективное предположение.
Вот такой каталог. Без особых полиграфических изысков. Блеклое изданьице, примостившееся на стыке художественных достоинств и практической пользы. С одной стороны книжка издана на качественной мелованной бумаге, а с другой стороны огорчает своей художественной невыразительностью рядового образца массового издательского ширпотреба. Таких книжонок в 1950-е гг. издавалось много.
И все же каталог интересен. Я бы отнес его к разряду свидетельств еще одной глупости Н. С. Хрущева. Глупость – это такое свойство человеческого разума, которое пояснять не надо. Любое пояснение – это шаг к оправданию. Глупость политиков – это особый случай. Наверное Н. С., решив вернуть ГДР художественные сокровища, имел на этот счет свои, генсековские соображения. Возможно он определял их как совокупность неких целесообразностей, продиктованных навязчивой злобой, добротой и неопределенностью дня: геополитических, стратегических, основанных на принципах гуманизма, разных видов дружб народов, социального пролетарского братства и пр. мурой, до которой нам теперь дела нет. Это все малозначимые прилагательные накидки, модные в тот сезон 1955 года, прикрывающие интеллектуальный срам пухленького генсека. Все эти предметы туалета, идеологического свойства, носили сезонный характер и со временем, естественно, истлели. Потомкам остался результат классического проявления глупости; глупость в голом виде. Глупость – она глупость и есть. И это не только про Крым, который он подарил, как теперь выяснилось не такому уж и братскому народу.
Возможно масштаб описываемой глупости скромнее (если помнить о том, как подарили Крым). И тем не менее ее история впечатляет: Художественные сокровища Дрезденской галереи были обнаружены в 1945 году советскими войсками в сырых убежищах пещерного типа, вдали от Дрездена, в крайне трагическом, полупогибшем состоянии. Затем десять лет лучшие советские реставраторы приводили в порядок спасенные шедевры. После завершения этой титанической работы решением Советского Правительства в целях укрепления и дальнейшего развития дружественных отношений между советским и германским народами коллекцию решено было вернуть ...
В 1955 году как-то осталось за пределами внимания то, что не прошло и 10 лет со дня окончания Великой Отечественной войны, в процессе которой германский народ, вероятно тоже в целях сближения наших народов, только в другом идеологическо-зоологическом смысле, старательно и последовательно пытался уничтожить Россию с её народами и, естественно, национальным художественным наследием.
И вот здесь следует вернуться к нашим рассуждениям о глупости.
P. S. Возможно из вышеприведенных рассуждений осталось непонятным главное (для нас, кстати, очевидное); А в чем, собственно, глупость?
Да в том, что отдали. Хорошо бы отнять ...
По поводу трагического юбилея – 100-летия со дня начала Первой мировой войны ...
Взятые наугад 4 номера “Огонька” за 1914 год – красноречивые свидетели трагической эпохи. В каждом номере на одном – двух разворотах – галереи павших героев – офицеров и солдат.
Есть какая-то мистическая притягательность в этих гирляндах маленьких, круглых и овальных, смазанных черно-белых фотографий, развешанных на страницах “Огоньков”. На них хочется смотреть и, хотя бы в общих чертах, домысливать молчаливое, почившее множество этих незавершенных жизней.
В процессе этого немого созерцания время деликатно отходит в сторону. Все рядом, все близко и все как-то бесконечно долго продолжает заканчиваться и никак не может закончиться. И это правильно. Мы должны помнить. Светлое и грустное ощущение.
Газеты эпохи перестройки
Мало кто помнит, какие причудливые формы обретали, порой, провозглашенные горбачевской властью принципы перестройки и гласности. Власть впала в блаженное состояние либерального безумия и в эту возбужденную круговерть перемен рванули граждане разваленного Союза.
Газеты - это особые вехи времени, массмедийного свойства. В конце 1980 начале 1990-х гг. ими были забиты киоски, лотки в переходах и импровизированные прилавки на обочинах всего, что могло их иметь. Граждане спешно наверстывали упущенные, в эпоху тоталитаризма, возможности в познании тем эротическо-порнографических свойств, открывали третий глаз, заряжали воду, впадали в нирвану, духовно росли, морально разлагались, требовали прекратить геноциды разнообразных народов и признать преступления партии, выходили из одного и вступали в другое....
Эти листы с текстами для всеобщего потребления, отражают разнообразные стороны человеческого интереса не только к областям и темам достойного содержания, но и мрачной хляби духовных и плотских нечистот. А теперь смотрим на самих себя и думаем: “Откуда в нас все это?”
Да вот отсюда:
Визитка.
Очаровательный кусочек бумаги, способный доставить удовольствие, сомасштабное его размеру. М.б. немного побольше. Но все равно, приятную, игрушечную радость.
Ну и, как принято говорить в таких случаях, заставляет вспомнить. Действительно заставляет – изысканные, блистательно исполненные силуэты, к примеру, Елизаветы Бем. Или Федора Толстого (все-таки разнообразно талантливы бесчисленные Толстые). Или работы выдающихся мастеров нашего Серебряного века: Добужинского с Нарбутом, Бенуа с Кругликовой. Безупречен и виртуозен был советский график Ильин ... Помимо перечисленных мастеров, я вспомнил мужичка в парусиновых штанах, который бродил по пляжам Евпатории в далекие 1960- х гг. с маникюрными ножницами. За рубль он мастерски и быстро вырезал из плотной черной фотобумаги портреты отдыхающих. Благодаря ему я до сих пор знаю, каким в детстве был мой профиль....
Силуэты хороши своей загадочностью, потому что плотная черная поверхность скрывает в своей глубине бесконечное множество деталей. Техника понуждает к приятному процессу предположений фантазийного свойства.
Скорбная дата. 17 июля 1918 года императорская семья была расстреляна в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге
Николай II. Памятный портрет, изданный в честь встречи Русского Императора с британским королем Эдуардом VII на Ревельском рейде 27 мая 1908 года. 130 х 75 мм. Издатель Геберт. Ревель.
Трагическая судьба Русской Императорской Фамилии. Воспоминания бывшего воспитателя Наследника Цесаревича Алексея Николаевича Пьера Жильяра. Ревель. Типография “ЭРК”. 1921. Первое отдельное издание, посвященное трагическим событиям в Екатеринбурге. Безусловная редкость.
Памятный медальон. “Великий Князь, Государь Император Николай II Романов, Полковник Лейб – Гвардии Кексгольмского Полка. С.-Петербург. 1911”.
Пох.. – нах.. – ни..я
Как мог возродиться этот, в целом интимный, фаллический культ? Возможно кто-то полез за словом в карман. И что он там обнаружил, догадаться несложно. В достаточно глубоком кармане, с другой стороны подкладки, нащупал (причем не первый раз) то, что дало повод для одиозного и непечатного восклицания, типа: “Ни х.. себе!”
Возможно именно так мы вспомнили об интимной составляющей нашего античного, интеллектуального мракобесия, с естественной степенью почтения к похеренным в веках традициям. А и правда! Нет основания не обращать внимания на то, с чем приходится, с той или иной степенью частоты и потребности, сталкиваться (и не только) каждый день.
Кстати, сторонники орального секса любят называть фаллический культ языческим.
У нас, в Эстонии, научились многое предсказывать. Предугадывать. Предощущать. И, сделав выводы, традиционно страдающие эмоциональной невменяемостью, предупреждать. Именно здесь сумели расслышать грозную поступь возвращающегося в пределы мистических взаимодействий, магических сил и таинственных влияний фаллического культа. Что особо хотелось бы отметить; в русском, лексическом и обрядовом изложении. В виде, доступном для разнообразно образованного, европейского и не очень (как говорится, не без азиатчинки, что безусловно придает пряный привкус национальному самоощущению) простонародья. Я, как русский, этим горжусь.
Именно в Эстонии, в уже далеком 2002 году, я впервые увидел печатное воплощение непечатного (см. иллюстрацию), в вызывающе броском стиле выборной агитки. И избиратель услышал. А потом и весь мир. И теперь мы слышим в самых неожиданных местах и по самым разным поводам ласкающее русский слух: нах..., пох..., ху..о и т.д. Это раньше мы пытались донести до мира, что “Пусть всегда будет небо, мама солнце, я” и прочие внятные музыкально-стихотворные воззвания двинуться в сторону безбедных, мещанских, социалистических свершений. Никто не проникся. Ну и, как теперь запросто говорится, х.. с ними.
Это диссонирует с основополагающим, для местной застенчивой культуры, законом о языке. Введя в оборот слово “х...”, во всем его падежном разнообразии, никто не сообразил, что включили в обиход, и неофициально, как бы узаконили, примерно 50 процентов эмоциональной составляющей русского языка. У нас так: с помощью десятка выразительных и, я бы сказал (да и любой русский подтвердит и тут же проиллюстрирует), неформально языкообразующих слова, в различных комбинационных смысловых конструкциях, мы можем спокойно выразить философскую основу, суть русского мира. И, что особенно важно, наше лаконичное, но тщательно аргументированное отношение к прочему миру и составляющим - его населяющим.
Обратим, кстати, внимание на случившуюся на наших глазах, вопиющую дискриминацию женщин, как в целом, так и почленно. Где голос выдающихся феминисток современности? Почему молчат существенные фрагменты совести космополитических и пр. нетрадиционных сообществ имени л. новоалексеевой? Где правозащитники? Где эти бесстрашные трибуны? Почему они не возвысят свой голос? Пусть ЮНЕСКО официально ответит всем ущемленным женщинам, почему на х ... посылают чаще, чем в п ...
Произносимые как мантры, как членообразующие (в хорошем смысле. А разве м.б. в другом?), околдовывающие слабое, незрелое сознание и самосознание (как травмированное следствие зрелого сознания) поспешно оевропеившихся обывателей заклинания можно услышать из самых неожиданных мест.
Многие помнят, как, незадолго до выборов в Европарламент, яйцеголовый уроженец Таллина с фамилией, побитой (как тюль – молью), множеством грамматических ошибок, декламировал стихи, посвященные президенту соседней, дружественной (да-да! Независимо от ортодоксальных мнений) страны, одиноко стоя на крыше, овеваемый ветрами свободы, преимущественно с западной стороны. (С других сторон ветров свободы не бывает).
А еще все помнят доблестного украинского министра (на Украине, как известно, не важно, министра чего. Потому что там теперь нет ничего такого, что требовало бы специального министра) Дещицу с невменяемыми сексуальными откровениями возле Российского посольства в Киеве. Его комплименты остались без взаимности. Дещица рухнул, и свобода ... и т.д. Но с тех пор многие украинские обыватели, перемещающиеся иногда по своим, а, в основном, по чужим надобностям вприпрыжку, по идеологическим соображениям, делают это рифмованно и мелодично, речитативя любимую песенку о своем нетрадиционном чувстве к президенту соседнего государства.
Украинские фанаты исполняют стадионные кричалки, с заданной глубинным чувством ритмичной повторяемостью, перебивая неказистые тексты про то, кто чемпион, магическим рефреном. Не устаем повторять; чертовски талантлив украинский народ! Напевен и речист!
Нам есть еще что сказать. Мы можем поделиться соображениями о том, почему правильные американские пацаны, отмечают, что они – с яйцами, но непонятно почему игнорируют главную составляющую детородного органа. Много загадок в недрах непредсказуемых американских, и прочих производных характеров.
P.S. (Серьезно).
В вопросе о том, кто способствовал превращению хамства в норму жизни, нет смысла присуждать пальму первенства. Есть смысл присудить просто пальму ...
Подавляющее большинство (надо думать смысл словосочетания заключается в подавлении меньшинства) вполне справедливо считают, что досуг это их личное дело. Т.е. искоренение полноценного добротного времени с помощью невероятных по глупости и бессмысленности удовольствий и пр. проявлений и раздражений рецепторов – это норма. Если не жизни, то уж досуга. И нет такого времени, а главное возможности
Подарок для библиофила
В чем прелесть подарка? В его неведомой, но желанной, немного сказочной непредсказуемости, неожиданности. В воплощении забытой мечты, желания, надежды. В радостном удивлении, в конце концов. Именно поэтому дать денег, чтобы купил сам, и то, что действительно необходимо в хозяйстве (жуть!), это не подарок. Это формальное участие в процессе, нивелирование радости, вытравливание веселых неожиданностей, приземление мечты.
Библиофилам хорошо. Им можно не смотреть с надеждой на родственников и друзей, с долгоиграющей, частенько тщетной надеждой на то, что кто-то имеет желание удовлетворить рафинированный библиофильский вкус.
Удача – в руках библиофила. У него так; судьба подогнала, случай сподобил заполучить вожделенный экземпляр того, о чем давно мечтал – уже подарок. Мало того ...
Нет-нет да и вылетит из только что приобретенной старенькой книжки какой-нибудь пересушенный цветок (м.б. тоже, как говаривал Саша Адуев в “Обыкновенной истории”; “вещественный знак невещественных отношений”), пожелтевший клочок бумаги с рукописным приветом из прошлого, картинка, фантик, бланк, приглашение .... Много разных мелочей, которые вряд ли претендуют на открытие в области культуры, но как подарок, сюрприз – вполне подойдут для сиюминутной радости, которую можно неспешно, с рациональным тщанием, разместить на подобающем месте в собрании. Дабы превратить эту мелочь, хоть и в мизерный, но постоянно действующий источник тщеславного удовольствия от владения редкой (они все редкие) штучкой...
На нашей картинке приглашение на торжественное собрание Императорской Академии Наук 29 Декабря 1858 года. Волею кого-то из прежних хозяев приглашение было вложено в “Собрание Актов Торжественного Заседания ИМПЕРАТОРСКОЙ САНКТПЕТЕРБУРГСКОЙ Академии Наук бывшего по случаю празднования столетнего ее существования 29 Декабря 1826 года”. Чудесное издание волшебных пушкинских времен. Титул украшен гравированным изображением двух юбилейных медальонов. Сама книжица была свидетелем и жертвой (что не сильно отразилось на ее книжном здоровье) ленинградского наводнения 23 Сентября 1924 года, о чем свидетельствует шрифтовой штемпель в верхней части титульного листа.
В повестке упомянутого приглашения выдающиеся люди; А. Никитенко с К. Веселовским.
Можно было бы пойти. Число подходит.
Только вот год ... Боюсь все уже разошлись.
СТОЛЫПИН. День памяти.
С одной стороны Петр Аркадьевич Столыпин выдающийся реформатор, идейный генератор и энергичный премьер-министр, а с другой – душегуб ...
Мы, народ испуганный и впечатленный способностью социума к внезапным и кардинальным идеологическим трансформациям общественного мнения в соответствии с идеологически-назревшей нуждой современности, оценивая эту неординарную и одиозную личность, предусмотрительно займем третью сторону. Подальше от линии идеологического фронта. В месте, куда не долетают восторженные, бабьим фальцетом исполняемые причитания негласно официального историка Российского Императорского Дома и талантливого сам себе режиссера Никиты Михалкова. Оттуда, бесстрастно взглянем. И аккуратно сообщим, что мы от Г. Столыпина, равно как и от Михалкова, не в восторге.
Но не настолько не в восторге, чтобы поощрять стрельбу по чиновным людям в киевских театрах на премьерах .... Хотя, если возбудить воображение и историческую память по правилам общеизвестной игровой фантазии: Если бы на его месте был я. То легко можно представить сколько граждан Российской Империи разного сословия и достатка мягко выражаясь не желали ему ничего хорошего. Более того, желали ему всего плохого. Вспомним классиков: Всюду жизнь Ярошенко, Смерть переселенца Иванова, Не могу молчать Льва Толстого, в конце концов. Можно предположить, сколько современников П. А. лишенных способностей к творческому самовыражению формулировали свои мысли без использования иносказательных шифров эзопова языка. Этого вполне достаточно, чтобы усомниться в безукоризненности и гармоничном сочетании благих целей и безобразных средств ... чистоте его помыслов и вере в благотворность осуществляемых реформ.
Перепуганные итогами современных реформ мы слабо верим, что для достижения счастливого будущего надо основательно исковеркать настоящее. Иногда кажется слава современных реформаторов сродни славе тех, кто своим стремлением к прогрессу и всеобщему счастью накуролесил и насобирал народного ропота и недовольства столько, что с излишком хватило на революции 1917 года и гражданскую войну. Если б немного побережнее к современности...
С одной стороны, он всех очаровал своей бескомпромиссной фразой («Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия»), а с другой стороны, может, компромиссы скрыты в способах достижения этой замечательной цели. Т. е. сложно сказать, что он имел в виду, говоря о Великой России, которая нам нужна. И так ли однозначно нужна всем та Россия, которая понадобилась Столыпину.
Вот Антихрист Петр Лексеич так увозюкал Русь-матушку мордой о Европу, что она до сих пор не может отойти от западнических пристрастий. Плииз, - бормочет она себе под нос по поводу и без повода.
Случай наградил меня отменным конволютом, составленным для библиотеки некоего сенатора. Лучшей иллюстрации обилия разнообразных несуразностей на пути претворения столыпинских аграрных реформ не найти. Так что не будем торопиться по-михалковски причитать по поводу упущенных перспектив России. М.б. если бы не упустили этих возможностей, то теперь причитали бы на тему: лучше бы мы упустили эти возможности. Хватит Михалкова. Пусть реформирует свое хозяйство.
Я еще в школе выбрал свой учебник истории. И, честно, говоря, пожив, посмотрев, проанализировав, менять его не собираюсь.
Про нефть в 1810 году
Читать книжки начала XIX столетия – занятие поучительное, приятное, не лишенное эстетического удовольствия. Есть такое, облагороженное временем, и припудренное воображением, неистребимое ощущение, что жизнь наших предков, на заре XIX столетия, была проще, крепче, простодушней, честней, естественней и почти вся – ручной работы. Идеи располагались рядом с их воплощением. У любого повода были разумные причины. Действия имели обоснованные оправдания.
Точные науки еще не расстались с философскими пояснениями, а сами тексты сохраняли художественные достоинства и сторонились иссушающей строгости специфических особенностей научного языка.
Я навсегда запомнил определение точки из какого-то курса геометрии, изданного в конце XVIII столетия: Точка есть фигура наинечувствительнейшая. Образец безукоризненной точности и лингвистического очарования.
Все, со временем, меняется. Динамично, вопиюще, противоречиво, последовательно, импульсивно, бестолково, взад – вперед, слева - направо... По-всякому.
Вот наша книжка. Первый том замечательного многотомного труда Евдокима Зябловского с просторным (бывали и значительно просторнее) названием “Землеописание Российской Империи для всех состояний”. (В Санктпетербурге. При Императорской Академии Наук. 1810).
В разделе “Минеральные воды” (!) дано короткое описание месторождений нефти, или, как в первоисточнике; “Асфальтовых и нефтяных ключей”.
В примечании, к скромному перечислению, сказано: “Все упомянутые источники остаются без употребления, кроме последнего (... при реке Терек, который вытекает из расседины горы, содержа в себе в нарочитом количестве чистую нефть), в котором тамошние жители собирают нефть, и употребляют вместо дегтю”.
Вот так. Вместо дегтю. И никаких тебе глобальных переделов, оранжевых революций, зон национальных интересов.
Потный бедуин с караваном верблюдов занимался частным извозом, разнообразного свойства, на тоскливых просторах пустыни. Православный пращур торговал пенькой, кедровыми шишками и прочими неказистыми, слегка ополуфабрикаченными дарами природы.
Что можно добавить? Многое. Да только не будем.
Вот теперь думаю; как суметь безошибочно предугадать и верно спрогнозировать? От чего мир обезумеет и впадет в экономическую истерику через очередную сотню лет, и что пока ничего не стоит?
Можно было бы предусмотрительно приобрести и оставить в наследство потомкам. Возможно тогда они и станут благодарными.
История корректирует моральное и духовное содержание ценностей и потребностей под специфику разнообразно развивающихся технологий.
Театральная гостиница и номера Ивана Флегонтовича Смирнова. Нижний Новгород. Счет. 1905.
Известно, что полковник Кротков, состоящий на службе в 305 пехотном Богородском Полку, 23 декабря 1904 года прибыл в Нижний-Новгород по служебным надобностям. Остановился он, как это уже не раз бывало (а м.б. и не бывало. Хочется немного оживить наше скромное повествование), в Театральной гостинице и номерах Ивана Флегонтовича Смирнова, что на Алексеевской улице.
Интендантские дела, с которыми прибыл господин Кротков в Н.-Новгород, назвать чрезмерно обременительными никак было нельзя, поэтому оставался простор для того, чтобы предаться расслабленным, полуотпускным, новогодним и Рождественским потусторонним прелестям и радостям (потусторонним, потому что по эту, законопослушную и нравственно приемлемую сторону, дожидалась временно, командировочно, покинутая семья и успешная, перспективная служба).
Рискнем предположить, что на определенном праздничном этапе душа потребовала продолжения новогоднего праздника, в связи с чем было взято в долг у коридорного 3 рубля 50 копеек 4 января уже нового 1905 года.
10 января проспавшийся, отутюженный, гладко выбритый, с подкрученными усами и набриллиантиненным пробором, завершивший все служебные дела господин Кротков получил от конторщика гостиницы счет, оплатил сполна и отправился восвояси. К месту постоянной службы и повседневных радостей привычного, непоколебимого и слегка опостылевшего семейного счастья.
По прибытии из командировки гостиничный счет был предоставлен для возмещения служебных убытков в бухгалтерию 305 пех. Богородского полка. Вот собственно и все.
P.S.
Все вышеизложенное, безупречно правдивое, подтвержденное приложенным документом, все же грешит малой толикой своевольных, слегка лживых предположений и допущений. Но это, опять же, для того, чтобы вдохнуть немного жизни в бездушную бумажку.
Время он провел с немалой пользой. Все это нам известно для того, чтобы мы это забыли. Что естественно. Как широко известно все происходящее и суетящееся окрест, затухает, обмирает и забывается.
Документы
