(Навстречу грядущему Всемирному Дню графических искусств).
Как воскликнул один киноман и сторонник насильственной смены насильственной власти ...
... Чавкая “Чупа-чупсом” и поддерживая актуальные, о ту голодную пору, экономические насущности отечественных выращивателей тыквенных и подсолнечных семечек и лоббируя грядущие интересы производителей поп-корна (Кому нужно кино без поп-корна и семечек? Любой теперь скажет – никому ...)...
... На просмотре очередной “немой” порнографической киносаги, название которой кануло в лету ...
... В крайнем культурно-революционном возбуждении перепрыгнув с броневика на балкон особняка Матильды Кшесинской ...
... Вскинув правую руку в братском интернациональном жесте, с безымянным пальцем устремленным в космос, а левой рукою комкая ленинскую кепку ...
Так вот, он, с легкой, игривою картавостью воскликнул:
“Из всех искусств для нас важнейшим является кино!” ...
А массовые рабоче-крестьянские массы в союзе с армией, флотом и временными беспартийными попутчиками, а также с представителями презренных прослоек будущих узников совести, призыв услышали, подхватили и устремились в синематографы. А что им еще оставалось делать после разнообразных подвигов на ниве братоубийственных войн?
Хочу скромно, из угла, затянутого паутиной (образно выражаясь), с пыльным, аллергичным запахом застоявшегося времени, скромно, но настойчиво чеканя слог, несгибаемо возразить: “Нет! Из всех видов искусства самыми важными являются искусства графические. Во всяком случае для нас, простого, полупролетарского простонародья и примкнувших к нам дьячковых детей“.
Потом, по шкале наших приязней и душевных склонностей, идут прочие виды изобразительных искусств ...
Потом музыка ... Чтобы было под что рассматривать произведения графических искусств.
Потом изнурительные и потогонные процессы выращивания зерен кофе, а также мастерство виноделов и самогоноваров. Чтоб было чем запивать ...
Потом литература ... Для тех, кому не дали возможности публичного самоутверждения, посредством велеречия и словоблудия ...
Упомянутое ранее кино конечно тоже одно из множества важнейших, но только после, как было отмечено выше, выращивания тыквенных и подсолнечных семечек и искусства производства поп-корна.
Вот к такому ортодоксально мирному рассуждению побудило меня эпизодически уединенное пребывание в мире графических искусств, посредством условностей изобразительного языка отражающих содержательную суть окрестного мира.
В данном случае разглядываю французскую литографию первой половины XIX столетия исполинского размера (670 х 500 мм), с неатрибутированным авторством.
Возможно в былые времена революционных процессов междоусобного братоубийства, в невменяемые 1917 – 1940-е гг., ее, безукоризненно исполненную и с любовью обрамленную, экспроприировали у экспроприаторов, владевших какой-нибудь эстляндской мызой и, воровато озираясь, закопали в солому на пыльном, но сухом чердаке, потому как вещица барская, а потому к жизни непригодная.
Но занятная. Им было надо, пусть и у нас побудет, в статусе совершенно бессмысленного и к хозяйству не приспособленного “нам тоже надо”. ... (Это как версия).
И она дожила до сегодняшнего дня в неправдоподобно нетронутом виде: в оригинальной раме, нежно прижатой сзади к паспарту рукотворно проструганным, до тонкой деревянной пластины, и в торец склеенным задником. Подлинные, презревшая все потрясения пролетевших столетий, детали обрамления впечатляют не меньше самой литографии. Даже голубой шнурок для подвески, гармонично украшающий союз искусства и прикладного мастерства, из того же XIX столетия.
Налюбовавшись описанным комплектом счастливо свалившихся на меня удовольствий, единоличным порядком, в знак моей глубочайшей благодарности всем известным и безвестным мастерам резца и кисти, жду Всемирный день графических искусств (Почему бы ему и не быть?). Толерантным образом не принуждая к ожиданию тех, кто, мусоря семечками и поп-корном, по-прежнему спешит в синематограф.
