Почему реализм не всегда, не везде, причем, чем дальше, тем чаще – не в чести? Да потому что он мешает творцу, сиречь художнику, захмелевшему от внезапно охватившего вдохновения, выразить эмоциональный порыв по какому-нибудь, творчески невменяемому, поводу.
Осеняет, как правило, внезапно. Запрограммировать невозможно, потому что подобное осенение из разряда причуд высшего порядка.
У творческих людей ведь как бывает? Воссияет, откроется, нахлынет в самом неожиданном месте, где из подручных средств, иногда, только туалетная бумага, а возможно и еще что-то более несуразное. Это к слову. Причем, к вовсе не обязательному.
Так вот, возвращаясь к порыву. Кто не мечтает его запечатлеть, или, хотя бы, отразить его последствия? Даже такое вульгарное проявление бытового рукоприкладства, как фингал под женским (мужским) глазом – это ведь тоже, своего рода, творческий акт, порыв, результат посетившего вдохновения.
Ваяющему, рисующему или малюющему мастеру, отражению порыва, эфемерного полета зачастую мешает обилие никчемных (sic! C точки зрения исключительно полета!) деталей на человеческом теле: руки, ноги и пр. с поперечной парусностью, несуразным расположением и некоторыми прочими малоэстетичными нелепостями конструктивного порядка. Кроме того, все это анатомическое разнообразие не каждый хочет, да и может творчески отображать.
Вспомним, исключительно для сравнения и иллюстрации наших необязательных и вольных рассуждений, искусство архаики. Оно было простодушным и откровенным. И неизвестно, кто был творчески более раскрепощен; мастер Высокого Возрождения, который, проклиная правду жизни, с занудной последовательностью ваял, один за другим, все 20 пальцев на руках и ногах или его архаичный предшественник, интуитивно ощущавший, что главный признак гения, это бесстрашный взгляд на подвернувшуюся натуру, склонность к обобщению, способность во множестве деталей увидеть главное. А увидев главное – отсечь упомянутые детали.
Поэтому женскую грудь, нереального размера, он приделывал к большой заднице и воздвигал все это на пышные ляжки, трехмерно воспетые только до колен. И этим ограничивался.
А что еще надо для лаконичного отражения сексуальности и ее последствия – материнства? А также других, физиологически закономерных, мужских склонностей похотливо-интимного содержания?
Иногда, для хохмы, он приделывал женскую голову, но эту шутку редко понимали соплеменники ...
Ходят слухи, что древним грекам руки тоже не всегда удавались. Они их обламывали, а оставшееся тело закапывали в землю. Чтобы мы его потом нашли и впали в восторженный экстаз, смакуя оставшиеся прелести этих обломанных граций. Что мы и сделали. Нашли и впали ...
На нашем фото анатомический агрегат, с легко угадываемым колесным приводом и пером для намека на попытку восторженного, но не задавшегося полета, отваял неведомый таллиннский мастер бесполых полуфигур. Расположен он аккурат напротив мемориальной доски Ельцину - к большой нашей досаде незабвенному. Что думала бы эта голова, скрещенная с червячным домкратом, глядя на эту хрень на взлете? Если бы, конечно, могла думать (заметим попутно, что и при жизни ей это не всегда удавалось) ....
