В чем бесспорные плюсы отсутствия чего бы то ни было. В том, что отсутствует тема для разговора. А также нет и тени беспокойства по поводу того, что что-то могло бы быть и его пришлось бы развивать, прибирать, улучшать, модернизировать и инвестировать в развитие.

(По поводу того, что нельзя инвестировать в развитие того, чего нет, просвещенные, особенно местные, экономисты могут аргументированно возразить. Мы не будем спорить. Это другая тема. Это - про глобальное экономическое лукавство).

Многословное вышесказанное было сформулировано несколько раньше, очень лаконично, в узком сегменте жестких человеческих взаимоотношений: Нет человека – нет проблемы.

Это касается не только человека. Это касается и всего остального.

В нашем случае мы, конкретно и целенаправленно, обращаем внимание на Кренгольмскую Мануфактуру, которой теперь нет. Хотелось бы ненавязчиво заострить внимание любопытствующих на тех временах, когда она была. В частности, на праздновании 100-летнего юбилея 12 мая 1957 года. Это было старое предприятие. Как и положено, с укоренившимися традициями, производственной культурой. Легко подсчитать, сколько было бы комбинату сейчас – в 2014 году. Да только смысла нет. Какой смысл подсчитывать возраст того, чего нет?...

Раз Кренгольма теперь нет, то значит не так сильно был и нужен. С юбилеями ее доблестной истории, революционером Герасимовым и исторической стачкой, шкуродера Л. Кнопа и лицемерного гуманиста Штиглица, импровизированных госпиталей в фабричных залах для погибающей от боевых ран и тифозного безумия, всеми преданной и проданной Северо-Западной Армии. С возрождением разоренных корпусов комбината после Великой Отечественной войны, трудовыми династиями, почетными досками с передовиками производства, профессиональной гордостью работавших там специалистов (а какие там были специалисты!!! Я их знал. Я их лично знал!), и той запечатленной в превосходном ансамбле промышленной архитектуры, замечательного архитектора Павла Васильевича Алиша, исторической памятью, которая была видна в каждой детали; в литых деталях чугунных лестничных пролетов, в готической стилистике башен и фабричных корпусов, в арках, пробивающих массивы корпусов под которые, сипло сигналя, подныривали по узкоколейкам мототележки. Да мало ли ...

Больше этого нет. Как бы ни убеждали нас местные организации, имитирующие общества охраны памятников и старины, в том, что они сохранят, отреставрируют, возродят ... Невозможно сохранить архитектурный памятник, поменяв кардинально его функциональное содержание. Нельзя сохранить историческую суть и эстетическую стать промышленного предприятия, набив их лакейской требухой кабаков, гостиниц, развлекательных и торговых центров (а, кстати, почему центров-то?).

И остается чувство раздражающей брезгливости к ворью, похитившему тысячи смыслов чужих жизней. Запомним и постараемся не забыть, долгой памятью потомков, шакальи ватаги эффективных менеджеров, продававших национальные достояния первым попавшимся проходимцам за ничтожные деньги. Которые тут же и материализовали в недвижимость и движимость национально и социально правильных хозяев жизни.

На картинках:

Приглашение на юбилейные торжества по случаю 100-летнего юбилея комбината. Заметим, что принцип организации юбилейных торжеств, в те времена, кардинально отличался от правил времен нынешних. Был другой “фэйсконтроль”. Он определялся портретами передовиков с Досок почета. Народец, по большей части, собирался простой, имевший прямое отношение к сути юбилея. Заметим, с долей интриги, олигархи, в современном исполнении, с декольтированными спинами и другими частями тела своих невнятных подруг, находились там, где им положено быть.

Страничка из перекидного календаря.

Юбилейное издание по случаю 100-летия Кренгольмской Мануфактуры.

Таллинский судоремонтный завод. 1972

Подкорректируем В. В. Маяковского для другого, не связанного с размером вождя, повода: не только большое, любое видится на расстояньи.

Поэтому как там (т.е. в том месте, где был старый Таллинский судоремонтный завод) дела сейчас, расскажет или вспомнит кто-нибудь другой, лет, эдак, через тридцать – сорок.

А сейчас, без особого повода, вспомним 1972 год, потому что в том году исполнилось 250 лет со дня его основания и еще потому, что у нас есть юбилейный номер журнала “Судоремонт” (N 18. Издательство “Транспорт”. Ленинград. 1972. 60 копеек. Заметим, что цена склоняла человека к самообразовательному досугу. Не было в ценах рыночного остервенения) и вот такая анодированная и покрытая лаком, штампованная из алюминия, юбилейная плакетка, исполненная в каких-то доморощенных, наивных, местечковых представлениях о дизайне.

Вроде недавно, а уже давно. Если относительно меня, то давно. А если относительно той же плакетки, то недавно: ни одного дефекта на ее лакированной поверхности. Вывод печален; мы сохраняемся хуже алюминиевых плакеток. Даже если нас анодировать и покрыть лаком.