Есть легкий способ стать, в некотором смысле (именно в некотором. Всеобъемлюще бессмертным – это только в среде восторженных почитателей), бессмертным. Достаточно написать гениальную комедию, которую и почитать приятно, и на сцене созерцать, которая и в целом виде хороша, и рассыпанная на цитаты. Многие монологи даже в стерильных, интеллектуально не травмированных мозгах каким-то непостижимым, ненавязчиво-образовательным способом поселились. Ну кто не продолжит: А он достигнет степеней известных ... Ей сна нет от французских книг, а мне от русских больно спится. Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь! Счастливые часов не наблюдают.
Блистательный, утонченный, мужественный, гениальный Грибоедов. 220 годков ему вчера стукнуло, а не скажешь. Молод, свеж, неизбывно остроумен и тщательно выбрит (тут я перегнул – для красного (!) словца) Александр Сергеевич. Таинственное, знаковое сочетание; почаще бы Сергеи называли своих сыновей Александрами.
Что интересно; легкий сбой в последовательности и уже не то. Тоже неплохо и даже хорошо и еще как хорошо, но по-другому. Это я к тому, что вспомнился ироничный, насмешливый эпиграммист, искушенный библиофил, друг П. Мериме и еще больший друг Пушкина – САС – Сергей Александрович Соболевский. Это, как это часто бывает (гораздо чаще, чем по делу) к слову.
А на картинках обложка и иллюстрации к очаровательному изданию Горя от ума (1866 год. Издание Товарищества Общественная Польза. САНКТПЕТЕРБУРГ), которые рисовал академик П. А. Соколов. Его блистательная интерпретация ближе сути грибоедовской Москвы, нежели мастерская, безукоризненная серия знаменитых иллюстраций Кардовского. Может быть потому, что Соколов рисовал чуть ли не с натуры типы грибоедовской Москвы. Но вполне возможно еще и потому, что издания, украшенного Кардовским у меня нет, а с Соколовым – есть. Вот она; ущербная составляющая субъективного взгляда на мир вообще и на серии иллюстраций к Грибоедову в частности.
