Зри в корень!
(Теперь даже эту однозначную, блистательно лаконичную прутковскую рекомендацию концептуально нетрадиционные скабрезники размылили пошлыми намеками на второй смысл. О! - как говорится, - времена. А если времена – “О!”, то что уж говорить о нравах – А.Б.)
Часть I.
Теперь уже понятно, что не спросят, но если, все же бы, спросили …
С пристрастием или без, походя, между делом, внимательно глядя в глаза или мимо, старательно избегая бескомпромиссного “тет-а-тета”. С легким прищуром, иронично посмеиваясь ... Дружески похлопывая по спине. Или снисходительно – по плечу. Потрепывая по ушам, как по наиболее выразительной и вместе с тем уязвимой части головы.... В очереди, в районной поликлинике, к местному тайскому игловкалывателю.... На параде в поддержку усыновления одного гея другим.... На игре “Кто хочет стать Дибровым”....
Неважно как, кто, где и зачем ... Если бы, все же, спросили, в каком издании я бы рекомендовал читать великие произведения гениального Козьмы Пруткова, то я бы нашелся, что ответить. И не особо бы искался. Потому что очевидно. Явно. И категорично.
Если говорить о драматических произведениях, то это конечно же удачно рожденный издательством “Искусство” в 1974 году издательский шедевр, щедро украшенный изысканнейшими, содержательно умными и глубокомысленными – под стать текстам - рисунками С. Пожарского.
А если, скажем, хочется сразу и все, т.е. ПСС, но компактно, то это изданные ГИХЛом в 1960 году и оформленные, опять же, неутомимым С. Пожарским, “Сочинения Козьмы Пруткова”.
Для особ особо изысканных, к изящным тонкостям внимательных, рафинированных, до распущенности разбалованных, в библиофильских привязанностях капризных, эти милейшие издания оборудованы даже таким буржуазным пустячком, как шелковое ляссе. Чтоб страниц не загибали и гантелями в нужном месте блок (книжный, а не сигаретный) не закладывали.
А в превосходном, компактном – в ладонь – издании Пермского Книжного издательства, 1975 тоталитарного года, несравнимое удовольствие читать “Плоды раздумья. Мысли и афоризмы”. Книжечка полностью нарисована художником В. Вагиным. Так коротко о Вагине, только потому что воспользоваться традиционным способом, прилепив к его имени пару десятков восторженно-ласкательных прилагательных, нам не позволяет такт и отвращение к формализму. Это вульгарно. Это профанация. Мы просто имя Вагина произносим с придыханием. Должно быть слышно.
Часть II.
Теперь уже, тем более, вряд ли... Но если бы все же меня спросили, а точнее в очередной бы раз не спросили, как я отношусь к тем, кто не знает художника С. Пожарского (или В. Вагина), я б приобнял его сотрясающуюся в рыданиях раскаяния неказистую фигуру (потому что все казистые знают художника С. Пожарского и уж тем более В. Вагина), вопрошающего и просто, с ноткой безнадежности, сказал бы: “Ничего-ничего...”. И долго бы с печалью и сожалением глядел бы ему вслед – уходящему (понятно, что уходящему. Не приходящему же). “Где-то? - думал бы я, - ждут его дома. Что скажет он им, человек не знающий кто такой Пожарский (или Вагин), когда вернется домой? Как посмотрит он им в глаза? Простят ли его дети, когда вырастут и поймут, что в период полового созревания и духовного становления он ни слова не сказал им про художника Пожарского? Не говоря о Вагине ...”.
Не знаю ....
Часть III.
Заметим, попутно, что из всех видов бесполезного (к каковому относится безусловное большинство видов чтений, за исключением условного и спорного меньшинства) чтение Пруткова минимально бесполезное, т.е. максимально полезное. Чтение произведений Пруткова с лихвой заменяет, гуляющий по интернету, рекомендованный незнамо кем, список из 65 книг, которые, якобы, следует прочесть до того, как вы надумаете помирать. Прочтите Пруткова и помирайте на здоровье.
Это (все вышесказанное) – если б меня спросили...
