Великих людей много, а календаря мало. Всего-то 365 дней, от звонка до звонка. В смысле от старого Нового года до нового Нового года. А тех, кого следовало бы вспомнить благодарным потомкам, гораздо больше. Вот и толкутся тени прошлого в предбанниках благодарной памяти потомков, тыча в нос датами рождения и смерти. Все это не касается Пушкина. Он вне очереди. По особому счету. Поклонники, скажем, каких-нибудь куртуазных маньеристов или потребители приговщины могут: а чего это такая честь? Наш ответ прост: Потому что. А если потребуют подробных пояснений: Потому что Пушкин. Мы его не вспоминаем в связи, а просто помним.
Если бы Пушкина спросили, кого бы он хотел видеть в своих иллюстраторах, он бы отодвинул в сторону Галактионова или ... И сказал бы: Прости, брат Галактионов. Нет в тебе моей легкости. Визуального отражения. Хочу, чтобы Медного всадника пояснил Бенуа. Сказки – Билибин. Пиковую даму – Юпатов. Бориску Годунова – Фаворский. А для лирики хотел бы вон того, впитавшего прихотливые приемы лаконично-графичных, технически безупречных мастеров мира искусства, русско-советского художника Николая Ильина. Слегка по гоголевской схеме; приобнял бы Ильина и сказал бы: Ну что, брат Коля? На что тот ответил бы Пушкину: Да так как-то, брат Пушкин ... Как-то так ... И тогда Пушкин ему сказал бы: Ну тогда давай, воплощай, брат Коля Ильин. А может, так оно и было. Чего им, целованным в темечко гениям, перемахнуть через сотню-другую годков.
