Фотоальбом. Германия. Начало XX столетия
Широко и глубоко известно, что причиной таких отталкивающих прогрессивное человечество черт немецкого характера, как чванство, тщеславие, гипертрофированное самолюбие, эгоцентричность, надменность, педантичность и точность, т.е. всего того, что нам в них не нравится, могла стать их национальная гордость, как естественная реакция на их же способность делать хорошие вещи, которые нам нравятся. Вот такое вопиющее противоречие причин, отталкивающих свойств, со следствиями, притягательных особенностей. Многие самодельные психологические аналитики, коих абсолютное большинство в среде слабомыслящих современников, немецкое качество считают причиной их национальной агрессивности. “Если немцы делали бы все хреново, так и меньше бы рвались в бой с непросчитанными последствиями,” - многомудро размышляют они. И с ними нельзя не согласиться. Хотя и согласиться тоже нельзя. С ними вообще нежелательно даже в одном бескрайнем поле любоваться таинственно мерцающими прелестями звездного неба.
И по существу. Красивый фотоальбом. Немецкая работа. Начало XX столетия. Превосходное качество выделки кожи, тиснения, безупречная, сбалансированная симметрией, композиция в орнаментированном обрамлении. В такой альбом не только фотографию, портрет-миниатюру Натальи Гончаровой, работы модного акварелиста первой половины XIX века Соколова (это к расслабленному примеру) не стыдно поместить. Как, после таких фотоальбомов, наш современник мог пользоваться продукцией Кехраского целлюлозного комбината?... Загадка.
Знакомый долго вертел в руках и потом сказал: “Умели же, суки, делать...”. Сжал зубы и потемнел во взгляде. Я его понимаю...
Иллюстрированный каталог М. О. Вольфа. 1882
Издан к Всероссийской Промышленно-Художественной Выставке 1882 года, в которой книгопродавец-издатель Маврикий Осипович Вольф принял участие. Изящное изданьице, в котором, с большой выдумкой и изощренной фантазией, использовано пространство 40 страниц. В каталоге описано 2000 изящных и полезных книг.
Составители каталога едва ли понимали, что они чуть ли не закладывали традицию. Остроумно скомпонованный каталог мог бы претендовать на издание, исполненное в новой художественной стилистике. Но они этого не понимали и поэтому конструктивизм, как составная часть передового русского авангарда, появился несколько десятков лет спустя.
Клятвенное обещание. До 1910 г.
(Очевидно из области, близкой к судебно-исполнительным делам).
Серьезная бумага, вызывающая естественное чувство почтения к тому, чем клялись наши предки, не очень далеко (не до полного забвения) ушедшие в прошлое: “Всемогущим Богом, пред святым Его Евангелием и животворящим Крестом” ... А в удостоверение клятвы, целовали Слова и крест Спасителя.
Кстати, современник, услышав про животворящий Крест невольно и невинно богохульствует. Он вспоминает Юрия Яковлева в роли Иоанна Грозного в лифте московской многоэтажки из фильма “Иван Васильевич меняет профессию”.
Из прошлого пришло и всем знакомое бездумное выражение эмоциональной просьбы: “Побожись!”
Что еще можно вспомнить? На ум приходит “купеческое слово”, которым скупо и исключительно по делу одаривали друг друга русские купцы в произведениях русской классики.
У Бунина в гениальной “Жизни Арсеньева” (вспоминаю по памяти) есть очень выразительное описание того, как один персонаж ссужает другого суммой денег без клятвенных бумаг и подписных обязательств. Он на притолоке ставит мелом короткий штрих, который и является символическим выражением долга. Для взявшего деньги дело чести, чтобы эта черточка, в согласованный срок возврата денег, была стерта.
В советское время были “Честное пионерское” и далее по нарастающей: “Честное комсомольское” и “Слово коммуниста”. До начала скорбных времен партийного вырождения и советского самоистребления эти клятвы тоже многого стоили.
Теперь ни одна клятва без залога не катит. Клятву успешно заменяет правильно, с юридической точки зрения, составленная бумага. Т.е. в клятве, вместе с кодексом чести и прочими пережитками эмоциональных составляющих прошлого, особой нужды нет.
Что осталось? Вместо сакрального, описанного вначале, осталось бездумное, бросаемое вскользь, на бегу, походя, без особой надобности: “Ей Богу”. И фрагменты уголовного кодекса чести: “Сука буду”. “Век воли не видать” и подлое “Мамой клянусь” ...
Красавицы без костюмов Велич. Откр. Пис
Прейс-курант оригинальных фотографических снимков с натуры, весьма пикантного содержания ... Россия. До 1915 года.
Аккуратное, слегка игривое описание, не нарушая границ отделяющих деликатный мир приличий от областей распущенной вседозволенности. И лексика соответствующая: “пикантного содержания” или “сильно пикантного (эротического) содержания”. Иногда с каким-то уменьшительно-ласкательным, приторным смыслом: “Альбомики”. Никакой тебе порнухи со всевозможно-извращенными “-измами”.
Для тех, кто интуитивно тянулся к трехмерному выражению этих щекотливых тем; для них стереоскопические.
С элементами визуальной игры – пожалуйста; Серии с пластинками (“эти карточки изображают на вид самые невинные открытки, между тем, если смотреть на них через красную пластинку изображают весьма интересные разнообразные эротические сцены” ...)
Вот такие блудливые затейники в областях передовых эротико-визуальных технологий на то, безнадежно утраченное (как все прошлое), время. Вообще надо отметить тенденцию; эротика всегда в первых рядах прогресса, поставленного на службу человеку (а куда его еще ставить?). Наряду с военно-промышленным комплексом. Ну и т.д.
А в название мы вынесли двусмысленное сокращение, способное спровоцировать некоторые умственные вольности для людей с расхлябанным воображением, не имеющих врожденной или благоприобретенной склонности к самодисциплине и умственному самоограничению.
Мы-то понимаем это так, как положено: Красавицы без костюмов величиной открытого письма. (а то еще кто-то подумает черт-те что).
Этаких расхристанных красавиц мы и демонстрируем в приложении к нашему прейс-куранту.
Письмо от Макса Платонова. 1910
Кому не под стать груз больших дел и торжественных свершений, может сосредоточиться на малом. Роль скромно затихарившегося свидетеля эпохи, созерцающего и летописующего, доступна каждому. Способов достаточно много. Один из наиболее привычных, хоть и морально устаревших, жанр эпистолярный.
Вот письмо некоего (слово, обозначающее процесс вглядывания, приближения из небытия для легкого, необременительного знакомства) Макса Платонова, датированное 9 сентября 1910 года. Оно написано в Москве, на фирменном бланке Промышленного и Торгового Товарищества Братьев А. и Н. Мамонтовых (краски, лаки и сургуч), выходцев из добротной московской купеческой семьи. А кроме того они двоюродные братья широко известного Саввы Мамонтова, парадоксально-прогрессивного персонажа купеческо-революционного и безусловно культурного московского быта.
Письмо написано некоему Густаву Ивановичу. Ему наше почтение за те дружеские особенности взаимоотношений, которые побудили Платонова написать подробное письмо, украшенное лаконичным описанием бытовых, повседневных мелочей московской жизни на 9 сентября 1910 года.
Нынче в моде разнообразные доходно-расходные подсчеты бытовых бюджетов наших дореволюционных предшественников. Выясняется разное. В том числе и то, что в Российской Империи было много таких, кому денег хватало.
В нашем частном примере их (денег) хватало автору письма: “Мои дела,- пишет он Густаву Ивановичу, - теперь поправились против первого времени, жалованья я получаю 50 руб. в мес. Катя 30 руб. (Тоже неплохо – А. Б.), держим хорошую квартиру за 34 руб. И сдаем две комнаты за 25 руб. Одному чиновнику Государственного Банку, другую конторщику...”. Т.е., короткий, но доходчивый экономически внятный расклад.
В те двусмысленные 1910-е гг. менее благополучных и более обделенных было значительно больше, но о них мы пока вспоминать не будем. Чтобы не нарушать благостную и гармоничную картину под названием “Какую Россию мы потеряли”.
Наличие свободных денег поощряло склонности к прогрессивным видам отдыха: “У нас теперь москвичи увлекаются воздухоплаваньем, я тоже видел как летают на аэропланах, летом Уточкина, недавно одного итальянца, а в воскресенье 10го будет летать Ефимов”.
Ну и естественная, неистребимая во времени страсть к разного рода политическим увлечениям, изложенная хоть и с таинственной невнятностью, но достаточно внятно: “А также некоторые москвичи увлекаются другим, что поважнее, это напомнит 905 год”.
И далее, уже с революционным ражем и идеологическим вызовом: “Партия Народной Свободы не дремлет, работа идет и кто знает может случиться совсем неожиданно, как в Португалии”.
Ну и т.д.
Саратов, как холодильник. 1969
Позабытые бумажки.
Холодильник “Саратов” - это вещь!
Гордый, добротный, автоматический, т.е. отбивавший бодрящую чечетку строго по времени и не допускавший никаких всхлипываний, причмокиваний и подсасываний, характерных для многих современных, безобразно и бесстыдно вместительных, холодильников.
Холодильник “Саратов” был строг в дизайне и тоталитарно ограничен в объеме; немного побольше медицинской аптечки или шкафа для тушения пожаров (неудачное сравнение – согласен). Он знал, сколько советской семье нужно жрать, строго лимитируя ее животные склонности, тем самым не давая уснуть идеологическим. Именно холодильник “Саратов” играл м.б. незаметную, но очень важную роль в деле распределения скоропортящихся деликатесов; много не влезет и для гастрономических чрезмерностей, характерных для нравов буржуазного общества, не запасешься.
А еще радиоприемник “Вега” Бердского радиозавода – это вещь! Включишь его, бывало, накрутишь себе “Театр у микрофона” и поставишь на холодильник “Саратов”. Один представитель прогрессивной бытовой техники на другом, не менее прогрессивном! По-передовому, авангардно красиво!
Из прохладных недр холодильника достанешь запотевшую бутылочку “Жигулевского” прихлебываешь, постукивая пересушенной воблой по какому-нибудь мебельному углу, слушаешь постановку, скажем, “Любовь Яровая” К. Тренева (“Пустите Дуньку в Европу!” – кто не помнит? Все помнят. Кстати, и сейчас актуально...) в исполнении мастеров советской сцены и поскуливаешь от удовольствия.
Кто-то может почувствовать легкую иронию. Правильно. Но только очень легкую.
Красноармейское “затейничество”. 1937
Советскому 1937 году не повезло. В скорбной истории главенствующих идеологий он исполнен в черно-белых (больше - в черных) тонах, набит вертухаями (как тут не вспомнить любимое недоумение мемориальных либералов: “Половина сидела, вторая половина охраняла”), замотан в колючую проволоку и украшен колченогими вышками для ГПУшного пригляда. Кардинально не согласны с этим вопиющим однообразием, доходящим до безобразия.
Нельзя все красить одной краской, мерить одним аршином и делать что-то еще, под одну гребенку. Как скромное, но убедительное доказательство того, что жизнь была ярче, веселее, разнообразнее и изощреннее, несколько картинок из увлекательного журнала “Культработа в РККА” (для незапятнанного спец. знаниями молодого поколения излагаем полную версию названия: “Культурная работа в Рабоче-Крестьянской Красной Армии”. За упомянутый 1937 год) на тему набиравшего популярность в частях РККА движения затейничества. На фото остановлены мгновения, не потому, что они прекрасны, но потому что затейливы. Разве ж не хороши затейники мл. командир Мерклин и жена лейтенанта Антонова? А на какие еще затейливые сюжеты были способны мл. командир и жена лейтенанта и представить сложно. Но можно ...
Одним словом хоть и мало изученное, но прелюбопытнейшее явление - это самое затейничество, зародившееся в дебрях далекого 37-го и выродившееся в пошлые формы КВНа дня сегодняшнего.
Коллектив плясок детского джаза Н-ской мехчасти (КВО)
(“Культработа в РККА”. N 6. 1937 год).
К предыдущему ...
Любую масть с гримасой загнивавшего буржуазного общества мы легко крыли доминушкой естественного выражения пролетарской осмысленности и творческой иронии. Если партия ставила такую задачу. У них там – новоорлеанская какофония в исполнении заполошно, в звуковой падучей кривляющихся негров. А у нас какая-нибудь, в меру ритмичная “Ивушка” с “Березанькой” в исполнении простоволосых славянских девушек в плавающем хореографическом стиле, созданном в творческой лаборатории регламентированной самодеятельности в частях РККА.
Попробуй сказать что не нравится. Или что нам не нужен такой народный советский джаз. Уверен, что всем нравилось ... И что всем был нужен ... А кому не нравилось тот корректировал свое образование там, где положено ...
Лагерь беженцев недалеко от Кохтла-Ярве
01.04.2015. В теплой и дружеской обстановке в девственно-непорочном лесном массиве, неподалеку от Кохтла-Ярве, состоялось открытие уютного лагеря с временным размещением и глубоким этнографическим погружением для беженцев и пр. лиц, разными способами и по разным поводам перемещаемых, представителей финно-африканских и арабо-угорских народов. Подневольно дожидающихся депортаций, телепортаций, аберраций и трепанаций случайных и закономерных жертв тоталитаризма, коммунизма, реваншизма и эксгибиционизма.
Лагерь открыт для посещений ежедневно с 8 до 20. Детям, военным и лицам нетрадиционной ориентации – широчайший ассортимент скидок.
На фото: Из повседневной жизни обитателей лагеря.
В чем привлекательность всего того, что балансирует между рыночным и базарным, демократическим и либеральным, космополитичным и национальным, традиционным и новаторским?
Отвечаем – в разнообразии предложения, в обилии открывшихся смыслов .... Ну и т.д. Понятно. К примеру, если раньше мы начинали петь “А вокруг голубая – голубая, тайга ...” с веселым, безгрешным задором, то теперь - страдая от мысли, что вас могут заподозрить в нетрадиционной тяге к голубой тайге.
Весна теперь красивая. Нереально красивая. Настолько красивая, что и на улицу бы не выходил; сидел бы в интернете и разглядывал бы обработанные в фотошопе фотозаметки натуралистов любителей. Крокусы с подснежниками и пр. первоцветами доведенные гением фотошопа до стенающих от ужаса свалившегося диктата новой гармонии вопиющей красоты. На фонах невероятных расцветок, каких-то кислотных колоритов. Анилиновый бля мир. Смотришь в окно, сравниваешь – никакого сравнения. Гавно – ваша правда жизни, природа-мать, вместе со всеми животворными особенностями просыпающейся природы. Я бы вообще земной шар, перед употреблением, обработал в фотошопе и пропрыскал бы дезодорантами, освежителями воздуха, смазал бы гелями и помыл бы шампунями, заправил бы усилителями вкуса и средствами против гниения... Что несбыточно. Природы много, нас – ее царей - мало.
Или выгребешь из почтового ящика груду рекламных журналов с весенним прицелом на всевозможные обновления. Молодой весны гонцы. Есть такие журналы с выводками интернетовских моделей (модельные обмылки, отретушированные технологично до некоего стандартного совершенства, готового экспоната палаты мер и весов, обряженных в весенние тряпицы – ожидаемые хиты весеннего сезона мод), что на современника и смотреть-то невмоготу. А потом выйдешь на улицу по какой-нибудь практической надобности – ни одного такого, как в журнале. Все перекошенные, с неустойчивыми метаниями веса из обилия в недостаток толстые или худые и даже самые рукотворно совершенные и то какой-нибудь изъян имеют. Навроде сутулости, легкого пришаркивания. Выпученного взгляда или еще какого-нибудь несовершенства. Т.е. и современников тоже следует обработать в фотошопе.
После такой ошопированной красотищи вылезать с картинкой столетней давности, на которой изображено блеклое, черно-белое отражение прошлого пращуровой весны и вылезать на люди неловко. Спасибо Прокудину-Горскому. Если бы не он, все бы думали, что наше старорежимное прошлое черно-белое, ксилографированное. Со всей этой дребеденью. Про трудолюбие и созидание. С их дурацкой практической жилкой, сельским хозяйством. Пахарь пашет, рыбак конопатит лодку, крестьяне обрезают фруктовые деревья ... и поржать-то не над чем. Ни одного ландшафтного дизайнера, ни тебе менеджера, ни систематизатора с аналитиком и маркетологом ... Тестировщиком ... Коуча с имиджмейкером .... Визажиста с маркетологом .. Никакого изящества. Ни одной доярки в версаче. Ни маникюра тебе, ни салонного благоухания.
Вот смотрю, как неутомимо и постоянно народ истребляет одуванчики и думаю: Когда же, в конце концов, одуванчики начнут истреблять нас.
Папиросы «Estonia». 1947 год. Табачная фабрика «Leek».
... Достать папироску, постучать по коробке ее бумажным цилиндриком, предназначенным для прикуса, выбить табачную труху. Или сдержанно продуть, да так аккуратно, чтобы не выдуть табачок. А потом дважды, а то и трижды заломить этот цилиндрик пальцами и немного вперед выставленным зубным оскалом и сделать первую затяжку. Помусолить папироской по линии расслабленной нижней губы без особой необходимости слева-направо, справа – налево, а потом закинуть языком, наполовину выкуренную, в уголок рта.
Уж лет шесть, как не курю, а врать не буду. Хорошо! Затяжку!
Оговоримся, для физкультурного, оздоровительного порядка; 30 км на лисапеде, по лисапедной дорожке, с перемежающимся ускорением, или непрерывно наращивая темп и нагрузку, изрядно пропотеть на беговой дорожке прям до и через фитнесс ... Пронзительно синея своим оцепеневшим телом сидеть в проруби, да под контрастным душем ... Кто ж спорит? Сплошное и непрекращающееся, ядрена вошь, удовольствие и счастье устремленного, в сторону здорового и безжизненного образа прозябания, тела и его – здоровый..., именно что дух. Т.е. мы целиком и полностью за то, чтобы не болеть. А если и болеть, то не от папирос.
А все ж первая затяжка – это неплохо.
P.S. Минздрав предупреждает, что курение опасно для вашего здоровья.
А мы подозреваем, что излишки нерегулируемого, на самотек пущенного здоровья тоже опасны для вашего здоровья.
Лицо без морщин. Сентябрь, 1910 год.
“Ни одна женщина не должна допустить, чтобы ее наружность была испорчена некрасивыми линиями, образующимися от старости, болезней, горестей или страданий”.
Поклон ей, Гарриэте Мете Смит, от многочисленных, разглаженных от морщин, женских тел, в разнообразии их видового, подавляюще женского, обаяния и физиологических достоинств, признаков национальной принадлежности, печатей этнических особенностей, степени конфессионального фанатизма .... Ну и т.д.
Поклон от всех разглаженных.... К примеру, от г-жи Лювии, из Манресы (Испания), которая пишет: “Мои морщины исчезли в одну ночь и больше не появлялись с тех пор” (Ненавязчиво и без остервенения гложет вопрос; а тот ли орган она разглядывала наутро? Ведь из анатомии известно, что есть такие органы, буквально чемпионы по продолжительной сохранности некоей первозданности, воспетой многими трубадурами и прочими мастерами од, похвал и восторгов. И даже полнота им, этим органам, к лицу. В смысле, не к лицу, а конкретно к этому органу ...).
Те же сказочные трансформации, на предмет борьбы с морщинами, случились и с Графиней Сумбатовой из Смоленска.
А Графиня Сумбатова, это тебе не фунт изюму, как говорят при переходе с простонародной фени, к толковищу по высокородным, дворянско-княжеским понятиям.
Должно быть по сию пору лежит графиня Сумбатова, в каком-нибудь родовом сумбатовском склепе, без единой морщинки, с младенческим румянцем на девичьих щечках...
Жуть, что делают с народом волшебники из параллельного, экстрасенсорного мира, унавоженного прихотливыми средствами, с помощью которых поворачивают время вспять. Ну или фиксируют в состоянии стояния. Или, в конце концов, сильно тормозят это самое, упрямое время.
К рекламе, как и положено, полагался талон, который следовало заполнить незамедлительно, чтобы успеть ... Заполнить можно и сейчас, а потом пофантазировать, глядя на свое не разглаженное спросонья лицо.
Есть у нас предположения, что г-жа Гарриэта Мета Смит – это тетя Соня с какого-нибудь замшелого Привоза (парфюм варила из навоза), отвоза или другого географически определенного бандитского отстоя. А разливала, силами таджиков-нелегалов (А кто знает? Вполне возможно. Все имеет свои традиции), в полуподвальном одесском филиале Парижа на той самой. На Малой Арнаутской.
А мы говорим сетевой маркетинг. Главные составляющие сетей меняются, значимость, степень влияния перекашивается, корежится (лексика должна соответствовать) в сторону пользы, максимального бабла. Жулье.
