В делах, связанных с количественным и качественным разнообразием скорбных мероприятий, по поводу каких бы то ни было гибельных событий, важно не переусердствовать. Т.е. все должно происходить в соответствии с раз и навсегда заведенными поминальными нормами и похоронными правилами. Никаких излишеств в сторону неоправданного расширения и беспричинного углубления. Никакого праведного гнева и клеймящих форм надрыва, легко перерастающего в истерики, обвинения и другие плохо контролируемые формы эмоционального невоздержания.
Все должно происходить в специально отведенных и оборудованных местах. Поэтому траурное шествие, даже организованными колоннами, в центре Москвы – это явный перебор. Идеологическое излишество. Хватило бы прощания с этим противоречивым персонажем в Сахаровском Центре. Том самом, где директором был когда-то Самодуров, где проводилась выставка “Осторожно, религия”, на которой рубили православные иконы. Т.е. место буквально пропитано этическими нормами, которые исповедует либерально мыслящая часть электората (именно электората). Очень подходящее место для этого мероприятия. Кто хочет придет, всплакнет, возложит и проводит.
Во всяком случае мы так думаем. Не фанаты Немцова. Его не фанаты думают, что гораздо большей скорби и памяти заслуживают неподсчитанные десятки тысяч жертв разнообразно примененных приемов шоковой терапии отзвеневших в 90-е перестроечных невразумлений. Ну и других интеллектуальных воплощений и авангардных фантазий младореформаторов, к числу которых можно смело отнести БЕНа. Но эти подсчеты – для другого места.
Мы же, нашей скорбной фотографией, на которой запечатлен фрагмент похорон жертв революции 1917 года в Петрограде, напоминаем об одном революционном правиле. Сначала жертв революции (независимо от места и времени ее происхождения) бывает немного и осиротевших идеологических собратьев по взглядам и революционным приемам борьбы хватает на страстные речи с проклятиями в сторону власти, распевы любимых мелодий, типа: “Вы жертвою пали в борьбе роковой ...” и перенос вручную на ближайшие кладбища сгоревших в топках революции пламенных борцов. А потом речей становится меньше, а жертв больше. Вплоть до неимоверно неконтролируемого количества. Несложно догадаться почему.
А невосполнимая утрата – это сгоревшая библиотека директора Пивоварова. Кстати, а где доблестный директор? Однако это другая тема.