Однажды некий человек позвонил и сказал, что у него есть старинная книга, которую он хотел бы реализовать. Ввиду особой старинности издания – с немалой выгодой для себя, заострил он предусмотрительно и многозначительно. Мне немало лет, - сказал он устало и умудренно, - и хотелось бы эту древнюю семейную реликвию трансформировать в маленький уютный домишко на не слишком холодном взморье.
В назначенный час он прибыл и с имитациями, некоей вкрадчивой загадочности, умудренной значительности, плохо осмысленной бессмысленности, он извлек из сумки книгу. Не скажу, что вожделенную. В смысле для меня и с первого взгляда. Раритет был всклокочен и неопрятен. В процессе извлечения он самопроизвольно ронял утратившие жизненную силу вместе с функциональным предназначением собственные полиграфические фрагменты.
Вид книги был трагичен. Память о далеких предках отразилась на изнемогшем и иссякшем, глубоко потрясенном переплете. Последствия разнообразнейших форм насилия, топтания грузных ног в бездну прошлого промаршировавших времен в самых разных воплощениях: начиная со следов кофейных чашек, фикусовых кадок, копыт первой конной семена Буденного с его тачанками, до отпечатков артиллерийских лафетов и танковых трак как победивших так и проигравших сторон. Не исключая нейтральные, м люмитрофными признаками. И всех, вплоть до самых экзотических, природных и техногенных осадком и сопутствующих катастроф.
- Вы ж сказали что состояние замечательное?! – дружелюбно возмутился я.
- Чего ж вы хотите от ста с лишним летней книги? Вы знаете во что превращается человек за такой же период? То-то же ...
После небольшой и невнятной беседы (перепалки с библиофильской спецификой уклоном) он ушел, сказав напоследок:
- Нихрена не понимаете, а туда же ... Советы давать. Дилетант.
К чему это я? Если исключить из процесса размышлений предметы органического происхождения (включая и всякие виды пресловутого хомо сапиенса), то старое – это не всегда плохое. Не всегда ветхое, убогое и никчемное. Это удивительно но старое м.б. новым. В своей библиотеке много молчаливых тому свидетелей.
