Как известно, в советские времена прогрессивный народ (регрессивно – совковый не в счет) сильно нуждался в глотке воздуха свободы (кислородная подушка не помогала), потому что задыхался в спертой атмосфере повального тоталитаризма, при котором половина сидела, а вторая половина охраняла, а третья половина испуганно перебегала на ту сторону улицы, где меньше всего было сексотов и позора советского автопрома - черных воронов, а в паузы идеологически вороватой жизни остро, как отмечено выше, нуждалась и задыхалась, а четвертая половина писала доносы на третью, которая перебегала ... Ну и т.д. У добротного целого много половин.
Не исключением в этой атмосфере в лежку повального страха и неуверенности в завтрашнем дне, были не попавшие на разнообразные “философские” корабли глашатаи и разнополые представители разных видов совестей многочисленных наций, носителей религиозных откровений, исполнителей прогрессивных песнопений и танцевальных вихляний и т.д.
В т.ч. не избежали, конечно, и художники. Они, как и пр. представители далеко не худшей части того населения, которого Бог послал, были вынуждены смирять несмиряемое, обуздывать необуздываемое и, до поры до времени, работать в стол. Что диковинкой не было; в стол писали писатели, ваяли скульпторы, возводили архитекторы, штопали надомницы-вязальщицы, опорожнялись ассенизаторы, и, говорят, были такие мятежные сталевары, которые такое лили, что страшно было смотреть, т.е. только в стол. В общем все, что противоречило и бессильно вопияло, отправлялось в стол до лучших времен.
Иногда художники доставали из стола и издавали. А в те, будь они неладны, политически нездоровые времена, все, что издавалось, клалось на полку. На полку также клались кинофильмы, которые снимались, но не вписывались и не отвечали духу и здоровым устремлениям нездорового общества. Т.е. сначала все это клалось на полку, чтобы не мешало преследовать и ставить на вид, с помощью продолжительных сеансов трудотерапии.
Но иногда, редко, по недосмотру, с полок снимали и продавали. Вот к примеру, симпатичный альбом “С карандашом и блокнотом по Советской Эстонии”, изданный в 1960 году (рабочее название “С калашом и сексотом по ...” – шутка).
Вот таковы были будни советской творческой интеллигенции, ненавязчивой совести нации; из хрущевской кухни – в стол, из стола – на полку. А сами они, в свободное от работы время, измученные нарзаном и преследованиями, болтались на дыбе и диктовали явки, пароли и адреса. ...
Кстати авторы замечательных работ, опубликованных в альбоме: О. Соанс, В. Варе, А. Кютт, Г. Муравин, Э. Лехис и др.
Дом печати. Таллин. 1973 г. Алекс Кютт.
Офсет. 150 х 285 мм.
Если бы визуально, по какому-нибудь физиологическому договору между органами зрения и органами обоняния, можно было улавливать запахи, то мы уловили бы запахи свежей краски, штукатурных растворов и пр. мешанины строительных ароматов, которые в 1973 году наверняка еще не покинули объект.
Потому как Дом Печати новенький, всего год, как сдан в эксплуатацию. И вполне уместен созидательный дух архитектурного лаконизма в манере А. Кютта.
Дом Печати – еще одно наследие советского прошлого и одно из тех мест, в которых режиссер Говорухин, начитавшись на ночь Довлатова, узрел “Конец прекрасной эпохи”.
Старый Таллин. Х. Ээльма.
Линогравюра. Размер оттиска 43 х 35 мм. Размер листа 435 х 600 мм.
Из замечательного альбома, состоящего из оригинальных оттисков работ известных эстонских графиков. Был издан в Таллине тиражом 200 нумерованных экземпляров в 1965 году. Замечу частным порядком; полных комплектов альбома я не видел. Вследствие бесспорных достоинств представленных в папке произведений подавляющая часть, предварительно упакованная в рамки, разлетелась по стенам неказистых интерьеров советских квартир. Вследствие чего некоторые элементы среды обитания и проживания обрели отдельные черты казистости.
Можно было бы поупражняться в деле лингвистической орнаментации и комплектовании данного произведения превосходными степенями, всхлипываниями, “ахами”, а то и “охами”, но не буду. Ограничусь простой констатацией очевидной характеристики: с изрядным мастерством исполненный, лаконично графичный, красивый лист, с удачно и закономерно смещенной композицией. Усугубим сухую характеристику чувственным довеском; очень красивый лист.
В 1969 году линогравюра была репродуцирована в альбоме “Эстонская графика 1965 – 1966”. (Издательство “Кунст” при Художественном Фонде Эстонской ССР. На эстонском и русском языках).
