Леонс Бакстс. Выставкас вс Ригес.
(Намедни в Риге).
Латышам свойственно многое такое, что другим не свойственно. И наоборот; другим свойственно такое, что латышам не свойственно. Много таких, у которых много всякого, но нет таких других, у которых, к примеру, в соответствии с некоей грамматической нормой, возможен лингвистический выкрутас с буквой “с”. Или “s”. Возможно это рудимент проклятого имперского прошлого, погрязшего в изобилии уничижительных форм.
В Риге считают, что в музее зарубежного искусства открыта выставка произведений Леонса Бакстса (Попробуйте произнести “Бакстс”).
Я посетил. Вранье. Это выставка Леона Бакста (и даже лучше; Льва Бакста). Желающие могут убедиться.
Учитывая мою любовь к творчеству Льва Бакста, мне пришлось смириться, преодолеть не сильное сопротивление и посетить выставку Леонса Бакстса.
Российские музеи могли бы проявить несгибаемость и предоставлять для экспонирования пр. искусства только при условии, что они будут подписаны истинными именами. Театральный музей Бахрушина смалодушничал и предоставил работы.
Выставленное плохо монтируется непритязательной истиной; замечательные акварели, эскизы костюмов и пр. Леонс (и тем более Левс, Левас) Бакстс (произнеси вслух читатель это слово) не писал. Их писал Леон Бакст.
Это в варварской России народ ломится в галереи, сходит с ума от творчества Серова с Коржевым и Айвазовского, отстаивая свое право припасть к очередному источнику в мавзолейных очередях и окармливаясь на полевых кухнях, а просвещенная Европа в рижском фрагменте, чавкает на площадях в летних кафе. И хоть десять «с» пришпандорьте к фамилии Бакст, все равно будет так, как сейчас, с одной «с». Никого нет. Те немногочисленные, кто есть, в пределах арифметической погрешности. Они как бы акцентируют внимание на том, что никого нет.
Художественный музей «Рижская биржа».
Фрагменты впечатлений. (Намедни в Риге).
... В восточном отделе представлено умеренное изобилие разных азиатских причуд. Количество и разноперость таковы, что к познанию еще не побуждают, но любопытство уже возбуждают. А это, конечно же, безусловный плюсик, со стороны зрителя, в копилку экзотических достоинств восточного искусства.
В отдельной комнате, на заслуженном покое, отдыхает египетская мумия. Хотел сфотографировать, но мумия подмигнула и потребовала гонорар.
Рядом с мумией вполне резонно рождаются разнообразные мысли с безнадежной склонностью в вечность. “Почему? - подумал я, - совершенно игнорируя обилие всевозможных мумий в свободном музейном доступе, представители разнообразных прогрессивных мыслей и их трагических последствий, негодуют только в связи с затянувшейся непогребенностью всенародно любимой мумии Ильича, которая в общем-то никому не мешает в своем пирамидальном домишке на Красной площади. Если уж на то пошло, так давайте закопаем. И не только Ильича, но и всех ранее выкопанных, вытащенных из склепов, саркофагов и пр. погребальных сооружений. В соответствии с обрядами тех народов, которые они в свое время преждевременно покинули”.
В западном разделе много добротной западно-европейской живописи, условно говоря, второго ряда. В России, в былые времена неумеренной роскоши зажравшегося царизма, такую живопись использовали в качестве обоев. Вспомним т.н. шпалерную (другими словами ковровую) развеску картин в Петергофском Монплезире.
Появился бы зал Рериха, если бы Рерих, в свое просветленное время, не подарил небольшую коллекцию своих работ любознательным рижским апологетам Агни-йоги и сопутствующих теологических духовных извращений (иногда в хорошем смысле)? Нет, не появился бы.
Но вот подарил и теперь такой зал есть.
Тут не обойтись без отступления, субъективного толка. Я люблю русского Рериха, который не успел еще вляпаться в разрушительное величие Тибетского однообразия и торжество невнятных и чуждых русскому сердцу восточных культур. Т.е. тибетчанин из долины Кулу мне не близок.
Рижане – горожане в монументальных воплощениях.
(Намедни в Риге).
Как принято говорить обтекаемо и не травмировать – музей знакомит. Но дальше этого не идет. Для того чтобы новое знакомство не было лишено смысла – следует посетить Эрмитаж. Или что-то другое – соразмерное.
Рига. Октябрь 2016.
“Опять эти надоевшие красОты средневековой Риги”, нахмурится какой-нибудь, раздосадованный обилием средневековых примечательностей, случайный зритель. И будет прав. Именно. Они.
...Но красоты. А разнообразие, хоть и поднадоевших, но красОт, в сочетании с наличием обилия пустопорожнего времени до отъезда из Риги, приводит к неминуемому результату, который традиционно формулируется так; Остановись мгновение ... Хочешь ты того, или не хочешь.
