Полковой Адъютант поручик Никонов положил на стол нечитаный седьмой номер “Русского архива” и хотел было выйти, а потом подумал: “Ведь возьмут, затреплют, зачитают, листы понаперегибают, корешок заломят, уголки заслюнявят, кофием закапают, страницы засморкают и не указ им аккуратный владельческий штемпель на первой странице”.
Достал карандаш и в верхней части издательской обложки аккуратно вывел: “Просют со стола не брать”.
Убрал карандашик, удовлетворенно улыбнулся и вышел.
Многие потом, пользуясь отсутствием поручика, хотели взять седьмой номер “Русского Архива” со стола, чтобы затрепать, зачитать, листов понаперегибать … (см. выше), да не тут-то было.
Натыкались достойным офицерским взглядом на поручикову лаконичную эпистолу и обмирали, как-бы парализованные своим чрезмерно раздутым достоинством и пр. дворянскими прелестями. Потому как люди чести и кристальной честности чужого не берут. Цвет и гордость, можно сказать. Понимали, что могли по увлеченному недомыслию затрепать, зачитать … (см. выше).
Так и лежала книжка на столе, дожидаясь поручика.
А поручик возьми да и не приди … А м.б. возьми да и приди … Кто их знает, этих поручиков, какой невозвратной, или возвратной надобностью 1872 года они были озабочены …
А вернулся, так сам начитался и дал другим почитать. А те затрепали, зачитали … (см. выше).
Так что я без трепета проигнорировал просьбу поручика и со стола взял. И стол другой, да и поручик уже не молод. Шутка ли – 170 лет. Никак не меньше …
