Издания литературно-издательского отдела Народного комиссариата по просвещению. 1919 – 1920-е гг
Случается так, что особо вдумчивые мыслители, в своих особо проникновенных мыслях, не удерживаются в областях, спровоцировавших их на непосильный процесс правдивого мышления и справедливого анализа. И скатываются. Кто куда. Немного подковеркав любимые строки многих караоколюбов, можно сказать: “Уж сколько их, скатившихся в ту бездну”. Хотя можно и не говорить.
Вот и получается так, что содержательную, со всеобучевым (кто не знает про ВСЕОБУЧ? ...) смыслом, суть первых лет Советской власти пытаются монополизировать недобросовестные и интеллектуально малоемкие исторические монополизаторы и с депрессивным постоянством полощут наше добротное прошлое в помоях надуманных фантазий.
Им бы на солнышко, с томиком любимого Акунина (Чхартишвили, или просто, по-свойски, Шалвыча). Ан нет; неусыпно клеймят, сами пишут архивные документы, требуют их тут же открыть для широкой общественности, проливают свет и требуют покаяния. В т. ч. и за то, что Ленин на охоте убивал зайцев и печников прикладом гладкоствольного, в два губительных дышла (в смысле?), дробовика, чтоб не тратить патроны, пыжи и рассыпчатую дробь, которые могли бы пригодиться для поголовного истребления белогвардейской нечисти и пр. цветной сволочи.
Мы то знаем, что это неправда и полный мозговой дисбаланс зарапортовавшихся -фобов, -истов, -филов и -манов разномастных мастей.
А нам хотелось бы сбалансированности, трезвого взгляда, справедливых выводов на фоне неукоснительного почтения к правде. Поэтому избежим идеологических соприкосновений с отхожими местами либеральной историографии, а вспомним о вещах скромных, удивительных и абсолютно правдивых.
После революции возникла удивительная страсть к разнообразным формам самообразования. Да-да! У представителей широчайших слоев рабоче-крестьянского (в союзе с солдатско-матросским) русско-советского народа …
Наши фотофакты. Книги, издававшиеся большими тиражами Литературно-издательским Отделом народного Комиссариата по просвещению в 1919 – 1920-е гг. Для удовлетворения жажды всеядного и всенародного познания Комиссариату пришлось монополизировать право на издание многих произведений русской классики на пять лет – до 31 декабря 1922 года. Уверен; все усвоили и прониклись вежливым уведомлением Правительственного Комиссара Лит.-Изд. Отд. П. И. Лебедева-Полянского о том, что “никем из книгопродавцев указанная на книге цена не может быть повышена под страхом ответственности перед законом страны”.
В этих милейших, трудовых скромнягах, никакого библиофильского апломба, никакого высокомерия, сродни “Царской охоте …” или “Византийским эмалям”. Разве что портрет Белинского, на переплете его сочинений, работы А. Арншама.
Простейшие, на ломкой бумаге, многотысячными тиражами изданные книги с плакатной судьбою. Перемолола их потреба дня, массовый читательский интерес, а теперь и не найти …