Если бы меня спросили, что мне больше всего нравится в С.-Петербурге, я бы в длинном перечне первоочередного непременно назвал бы Русский музей.

А если бы меня спросили; а что мне нравится в РМ, я бы ответил решительно, кардинально и бесповоротно – все! А если бы с занудной навязчивостью, продолжая расспрашивать, спросили бы; из всего что нравится, что нравится в первую очередь. Я бы в длинном перечне первоочередного перечислил бы многое. Чуть ли не все. Потому что ... (см. выше).

И я совершенно не уверен, что нашелся бы такой человек, который задал бы подобный вопрос, если бы он хоть на мгновенье мог бы предположить продолжительность моего ответа.

Случается, что с какой-нибудь невразумительно-праздной нужды кто-то и спросит: «Ну и что тебе ...»

В перечне того, чем очаровывает меня РМ я непременно упомянул бы музейных женщин-смотрительниц, которые умеют смотреть так, что женщинам хочется накинуть на голову платки, дети перестают плакать и забиваются под мамин подол, а осанка формирует именно ту позу заинтересованности, которую требует тот или иной классический сюжет в комплекте со смотрительницей, которую я смело бы назвал аналогом-предтечей видеокамеры старого образца. Хотел бы я посмотреть что бы стало с какой-нибудь Пусси райт, задумавшей вокальную акцию возле полотна Смерть комиссара. Или чем закончился свободолюбивый перформанс мудака Павленского с прибиванием собственной мошонки к музейному паркету.

В последнее посещение интуиция (непонятно – чья) или случай, привел меня в залы со скульптурой Коненкова. В результате, сначала придирчивого, а потом все более очарованного разглядывания я понял, что этот замечательный русский художник совершенно недооценен. Чем мог, посильно я откорректировал эту вопиющую несправедливость. Я его дооценил.

Люблю полутемные, боковые лестницы, стены которых украшены превосходными полотнами Рериха.

Про Малевича.

Главное не попасть в лапы восторженного экскурсовода. Он (экскурсовод. Но зачастую – она. Т.е. женщина) расскажет все что знает про супрематизм, препарирует все уютные закутки авангарда, согласно образовательным методичкам и пособиям, без истории, без броуновской толкотни всех этих экзотичных мужичков, рисовавших ромашки на мужественных крученых (в двояком смысле) мордах и озорных барынек, живших в стилистическом соответствии со своими веселыми, висельными манифестами всеотрицаний и новых восклицаний. Переломает вам все предвкушения, всю загадочность, весь уют покореженного, стронутого с места или вовсе беспредметного мира, который простому пересказу не подвластен. Так что бойтесь экскурсоводов.

Русский музей. Малевич

Кому мало “Черного квадрата”, черно-бело-квадратной кисти супрематичного Казимира Севериновича, тому хочется напомнить, что в Русском музее есть еще “Черный крест”, а также “Черный круг”, исполненные в той же геометрической динамике меланхоличного исступления, тем же многосмысленным фантазером и манипулятором, которому лень было быть хорошим художником – реалистом (может быть ...) ...

Если у “Черного квадрата” есть предтеча, с пояснительным названием, “Битва негров черной ночью в глубокой пещере”, то про другие черные фигуры мне ничего не известно.

... Ну и прочие цилиндрические, крепко скомпонованные кругляшки, более радостных колористических взаимозависимостей, работы Малевича, тоже есть в Русском музее.

Кстати, сегодня 139 лет, 6 месяцев и 13 дней со дня рождения Малевича. Дата, конечно, не круглая, но и не квадратная. Более замысловатая фигура ...

Поезжайте, идите и смотрите.

А то, у кого ни спросишь; все: Ах Питер! Ах Русский музей! Ах культура!

А как сам приедешь, придешь посмотреть – никого нет ....