КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ в Русском музее Таллина. 2.

Гумилев. “Шатер”. Издательство “Библиофил”. Ревель.

Для соблюдения некоторых принципов, по которым выстраивается непритязательная интрига, начнем издалека. И не оттуда. И не с того, с кого положено.

В одном европейском, не лишенном некоторых красот, городишке Париже, в который, к слову сказать, восторженно-неуравновешенные, с суицидальными наклонностями граждане имеют склонность ездить, чтобы увидеть и умереть...

... А русские эмигранты первой и нескольких последующих волн, ютились как могли, спасаясь от разнообразных идеологических, автократических, коммунистических и пр. причуд любимой родины, находящейся в беспрерывном поиске особого пути ...

В нем, этом самом Париже, коллекционеры Жорж-Мартин дю Нор и Бертран Коллэн в 1962 году, нашли на “блошином” рынке 40 картин художника Калмакова, несчастного эмигранта (классические, отравленные ностальгией эмигранты редко бывают счастливыми) первой волны, умершего в старческом доме в 1955 году и память о котором, на некоторое время, канула в невеселое, летаргическое состояние забвения.

Названные коллекционеры устроили несколько выставок обретенных картин Калмакова, чем вернули имя замечательного художника в историю искусства. Творческое наследие Калмакова, вполне заслуженно, заняло пристойное место в истории русского декаданса начала 20 столетия.

Чем же хорош Николай Константинович Калмаков?

Вот, к примеру, что писала в 1913 году к открытию выставки Калмакова одна небезызвестная барышня Анастасия Чеботаревская, сама насмерть отравленная новомодной, на то скорбное время, депрессивной симпатией к разнообразным формам увядания и завершения (в 1921 году она бросилась с Тучкова моста в речку Ждановку. А убитый горем муж и поэт Федор Сологуб, не считая времени, бродил по петербургским набережным, вглядывался в темные воды каналов и надеялся на чудо. Но это уже другая история): “Только сверхреальное, - писала Чеботаревская в журнале “Солнце России”, - мир вымысла, сказки, видений пленяет воображение художника, противополагающего краски, металл, драгоценности, всю пышность изобразительного искусства, призванного украшать жизнь – будничному ее аспекту. .... Картины Калмакова .... поражают своей экзотичностью, яркостью, какою-то затаенностью замысла, тоскою по прекрасному, по какой-то далекой, несбыточной красоте, пышной и пряной ....”.

Нам, скромным любителям краеведения, Калмаков интересен тем, что в 1922 – 1923 годах временно проживал в Ревеле, провел две персональные выставки, написал забавную картину “Комитет Спасения”, оформил сборничек стихов Гумилева и убыл в упомянутый ранее Париж.

Книжечка стихов Гумилева была издана издательством “Библиофил” с рукописи, переданной в издательство в 1921 году самим автором, незадолго до ареста, и вполне справедливо считается последним прижизненным изданием поэта.

А Калмаков, с немалым мастерством и вкусом, оформил ее изысканно, экзотично и мистично. И другого такого, с точки зрения гармоничного совпадения совершенства формы и глубины содержания, из всего, изданного в Эстонии, и не найти.