“Фреска” “Господь решит окованныя … / Господь возводит низверженныя”.
Офорт, сухая игла. 4/5.
Сидели мы в начале мая 2001 года с замечательным художником Кириллом Мамоновым в галерее, что была в прежние, более лучшие, времена (прежние – всегда более лучшие. Со всей очевидностью постоянно доказывается постоянно обновляемым старшим поколением) при Российском посольстве на ул. Пикк, и не то, чтобы непринужденно болтали, а так... в свободной форме, без духовного перенапряжения, обменивались кто чем мог в устном жанре. Я - короткими вопросами. Он пространными ответами.
Он рассказывал про то, как учился в Полиграфе, как показывал свои работы Фаворскому, как жил в коммуналке и был у него сосед Фердыхин, экономист-извращенец в золоченой оправе и про многое другое.
А я, ввиду того, что моя жизнь его не интересовала, что вполне естественно (она и меня-то интересует не так, как могла бы), комментировал его воспоминания звуками и междометиями поощряющего характера: “Ну надо же... Замечательно... Ишь ты ... Да неужели ... Гляди-ко ты ...” и пр.
Т.е., как ненавязчивый, его монолог своим мнением не загромождающий, собеседник я ему не мог не нравиться.
Потом, дома, я закурил и, попивая кофеек, старательно выстучал на трофейной, изъятой у Советской власти, в связи с ее гибелью, пишущей машинке “Москва”: “... Манера Мамонова напоминает сбившуюся с дороги пульсирующую нить кардиограммы, которая в панике падает на лист бумаги, вытаптывая на нем экспрессионистский комментарий к вздыбившейся жизни ...” и т.д. И отнес в “День за днем”.
То ли из чувства благодарности, то ли из чувства жалости к моему взбунтовавшемуся разуму с его эмоционально непокорными вибрациями, уже уезжая из Таллина, Мамонов подарил мне замечательный лист “Фреска”.
