Чего-то однажды захотев, нужно просчитать в каком месте нужно будет остановиться, чтобы не испытывать неприятное чувство пресыщения.
Про поэта Николая Алексеевича Клюева и его книги …
В далекие времена, крепко повязанные, как эмоционально, так и материально, с петербургско-московскими поездками, я приобрел у хорошего, московского библиофильствующего знакомого милейший сборничек стихов Клюева “Сосен перезвон”, изданный в 1912 году книгоиздательством В. И. Знаменский и Ко. Мало того, что это самый первый, в творчестве Клюева, с предисловием Брюсова, так еще и с изысканным пейзажно-сосновым сюжетом на обложке, с которого этот самый перезвон до сих пор и доносится. Если, конечно, не без эмоциональной приятности, впасть с образную чрезмерность.
Спустя некоторое время, уже с каким-то неявным намеком на зарождающуюся систему, я купил последний сборник “Изба и поле”, с прихотливо орнаментированной обложкой работы Р. Габе, изданный в 1928 году издательством “Прибой”.
И потом пространство между ними заполнялось по какой-то своевольной инерции. Провидение подкидывало клюевские сборники по приемлемым ценам в приятных библиофильских местах, а я лишь оплачивал. Так пришли и обосновались в моей библиотеке: “Братские песни” (Книга вторая. 1912), “Лесные были” (Книга третья. 1913), “Четвертый Рим” (1922), “Львиный хлеб” (1922), “Ленин” (1924). И т.д.
Все случившиеся в этом процессе случайности своевольно перетекли в пространство закономерностей и лишний раз обратили внимание на относительность всяческих рукотворных и сформулированных правил.
Этот процесс приятной навязчивости самым лучшим образом повлиял на мой не устоявшийся вкус, кот. по сию пору находится в процессе формирования одного и расформирования другого. Что естественно ….
Ну и т.д.
Что характерно, в отношении поэзии Клюева пресыщения не наступило.
