Искушенные библиофилы, ознакомясь с иллюстрационным материалом, представленном в нашем скромном труде, наверняка зададутся недоуменным вопросом: Это что ж за библиотека такая? В чем ее стержень, главенствующая тематика, крейсерующая идея, тянущая в фарватере груду разнозначных книг, зачастую взаимоисключающих (представьте, что должен чувствовать изнеженный, эротически-алый с золотой вязью утонченного тиснения марокен переплета Книги маркизы ощущая рядом запах креозота Железнодорожного Устава и потных подмышек изданий библиотечки стахановца. Да вот такая вот библиотека. Все течет как известно. Протекает и через нашу библиотеку ручей книг самых разнообразных содержательных, эстетических и прикладных свойств.
Значимость явления, предмета, события от своей величины зависит меньше, чем мы думаем. Все равно оно, каким бы внешне полным, большим и самодостаточным не выглядело, является частью целого. А целое, и это понятно, уползает своими загадочными пределами за границы видимого. Чем больше окрестного, достойного иметь честь стать частью совокупного, тем богаче рассматриваемый предмет.
К чему это? А к тому, что есть смысл сосредоточиться на не слишком большом. На таком, что возможно держать в пределах внимания и по возможности дополнять деталями окрестностей, способных дополнить содержательную суть предмета.
Предмет нашего интереса – издательские марки 1920 – 1940 годов. Скромная символика сути издательской политики, которая является частью идеологической, просветительской и прочих составляющих непростого времени нашей истории. Его – времени – красота (или безобразие – в зависимости от степени собственного либеральничанья или консервативной упертости) дошла до современника в концентрациях бытовавшего, преимущественного интеллекта, в громадной степени интуитивного, глотавшего воздух сегодняшнего (теперь конечно, вчерашнего дня) дня (на тот момент светлого будущего. М.б. поэтому нам – жителям этого самого будущего – не хватает счастливого ощущения созидания, страсти к свершениям. Пролетарские предки украли), может быть поэтому его теперь и не хватает. Этого, так называемого, воздуха свободы. (Выраженного в печатных знаках времени).
Неподготовленному читателю может показаться, что подбор представленных образцов книг бессистемен и случаен. Спешим успокоить встревоженного читателя – отчасти именно так. Но только лишь отчасти. Т.е. если упереться в эстетические достоинства представленных образцов, то они разнородны иногда до какой-то вопиющей разнородности. Ну а с другой стороны вспомним эпоху. В некотором общем срезе. Зрелище будет столь же опрятно-неопрятным, неожиданным и вопиюще противоречивым. Т.е. вот здесь корень использованной нами системы – во всеохватной бессистемности того, что мы хотим скромно отразить. Эпоха Рабфаков ликбезов помголов и голодоморов в сочетании с утонченным эстетизмом еще не успевших отъехать в эмиграцию деятелей мира искусства зеркально отражена лаконизмом образовательных изданий, порожденных мускулистым и энергичным призывом Учиться, учиться и еще раз учиться!!! И рафинированным изяществом типографских произведений искусства эстетствующей части духовных русских аристократов. Ну а кроме того мы могли оперировать только тем, что было у нас под рукой.
Проживаем мы в забытом библиофильским богом захолустье. Внешне тут все хорошо, только вот русских книг нет. А стало быть все плохо. Какой уж тут целенаправленный поиск, книжная охота и проч. прелести ...
