2018

Вслед уходящему празднику... Бывало, и я в барабан барабанил и в дуду дудел на утренних зорьках в пионерских лагерях. Было весело, свежо, росисто, жизнеутверждающе... Комсомол озирался на тылы, а там были мы – юные, надежные, лучезарные, подбиравшие за неряшливым прогрессом макулатуру и металлолом, грызшие не столько гранит науки, сколько брикеты сухого какао и пакетированного киселя, купленных на обеденные копейки в ближайшей бакалее... Хорошо было. Всех пионеров, обоюдных полов и разнообразных возрастов, пламенных и уже попритухших... Всех нормальных – с застенчиво отшелестевшим Днем пионерии...

Марафон в Таллине. 08.09.2018. Вчера, на склоне дня, находясь в приподнятом над прошедшими и грядущими буднями субботнем настроении, уперся я в потный человеческий поток, протекавший по ул. Копли. В упорядоченной массовости угадывались признаки зарождающегося тоталитаризма со спортивным, т.с., душком... Мой скромный бытовой интерес был поперек этой нескончаемой продольности. Стоя на нерегулируемом пешеходном переходе, напрасно я ждал, что бездна омарафоненного народа замрет, выполняя мое право на переход дороги в правильно оформленном для этого месте.

Не дождавшись, я осуществил свое своевольное право на пересечение всеобщей продольности, встроившись в поток и методом омарафоненной постепенности перемещаясь по диагонали слева в сторону правого тротуара. Отдышавшись и повернув вспять, я продолжил движение, непроизвольно иллюстрируя как бы антиинтеграционный процесс в нашем противоречивом обществе. Нас, движущихся вопреки, было мало, но за нами было будущее. У каждого свое, естественно... А в голове звучал простенький мотив из известной эстонской тв рекламы: «...А у нас болят колени... А от этого есть средство... А какое ж это средство?..»

На бесконечном протяжении времени мой кусок жизни мог разместиться где угодно. Чего сейчас? Чего так компактно? Нельзя ли рассыпать на куски, фрагменты, чтобы заглянуть подальше. Закинуть. С кругами по воде – кто больше. Заодно и для того, чтобы проверить: а нет ли меня там. Вдруг есть. Не знаю как. Возле ленты времени только и освещено более-менее. Только тут и можно жить. Еда там... И окрестности немного приведены в порядок. А чуть подальше в сторону – там мрак, черная дыра, распластавшаяся и незавершимая.

ПОЗДРАВЛЯЮ... Эгоистично и единолично. Из своего тесного угла, но во все просторные до горизонта стороны. Всех замечательных, хороших и добрых людей, каковых бесспорное, убедительное и безмерно подавляющее большинство, а также не очень хороших людей, готовых в ближайшее время примкнуть к первым, а также плохих, которые понемножку подтягиваются, виновато щурясь и стыдливо, за подловатое прошлое, опуская очи долу... Убежденных злодеев не поздравляем. Но желаем.

ЕЩЕ РАЗ ПРО ЛЮБОВЬ. (Эх раз, еще раз, еще много-много раз...) В среде тех, кто, с долей высокомерия, претендует на... (нужное вписать), есть правило начинать любые рассуждения с фразы: «Обычно я такое не читаю...». Вот и я; обычно я такое не читаю. А тут развернул телевизионную программу на воскресенье (обычно я телевизор не смотрю, а тут – и т.д., см. выше), и меня заинтересовало хлесткое, лаконичное, вынесенное крупными буквами в заголовок интервью с Хабенским: «Любовь – физика».

А почему заинтересовало? Да потому что раньше, в разнообразных творческих средах, было распространено мнение, что любовь – это химия. Т.е. нет химии – нет любви. Я еще тогда думал: «Ни фига себе. Жизнь прожил. Женат, двое детей, и на тебе... Химия...». А тут Хабенский говорит – физика. Очень ново, свежо, незапятнано и незалапано.

Но ладно физика. Если дословно, то название интервью звучит так: «Любовь – физика, а не фуфырка!» Вот так! Не фуфырка! С восклицательным знаком. А так, в простонародье, всеобще и подавляюще, что преобладало? Кого не спросят, что такое любовь, все говорят – фуфырка. Пиндюрка, банданка, фонтанка... Как только не говорили... Но в основном – фуфырка. Многим было от этого как-то не по себе. Любовь – и вдруг фуфырка. На тебе... Ну и т.д. Нам еще есть что сказать об этом светлом чувстве, но пока остановимся на уже сказанном. Будем ждать следующих откровений наших мэтров, мастеров и подмастерьев...

Опосредованное размышление. При всем кажущемся идеологическом многообразии современного мира выбор, на самом деле, невелик. Можно примкнуть к прогрессивной части человечества, а можно – к здравомыслящей. Некие, одиноко расположенные исполины (в пределах физиологических возможностей и потребительских дозволенностей), отравленные миазмами гипертрофированного эгоцентризма, думают, что, несмотря ни на что, можно оставаться самими собой. Это смотря на что не смотреть. Но в любом случае это вряд ли... Одна из двух стихий неизменно поглотит любое гордое одиночество без согласований и деликатного спроса, а потом сплюнет им в каком-нибудь непотребном месте. P.S. По поводу названия. Размышление – это разрушительная, расхлябанная, раздолбанная часть мышления. (Мне так слышится. А как слышится, так и пишется.)

ЖИВОПИСНОЕ МЫШЛЕНИЕ. Степень отравленности и добровольной зависимости. Хочется мир привести в живописный порядок, лишить его случайностей, разрушающих грамотно выстроенные композиции с концентрацией возле деланно случайной доминанты. Чем-то увлекаясь, я долго смотрю на мир с использованием этого художественного взгляда. Этакая вкусовая халява. Как рыба, перемещающаяся на загривке кита. Скажем, долго трава в природе светилась от солнца по колористическим законам, спонтанно или закономерно сформулированным Томасом Винтом. А маленький этюдик Эдгара Вальтера долго разбрасывал солнечные блики... Я уж не говорю, что в моей жизни одинокой фигурки курсистки на осенней аллее в Сокольниках было гораздо больше, чем у самого Левитана. Он живописал и забыл, а я нет. Эти сырые охряные небрежности до сих пор смакуют центр осеннего одиночества. И Сиверко рябил реку исключительно по-савицки.

ПРО БОРОДУ. Моя борода вызывает самые противоречивые, во всей гамме противоречий, отклики, отзывы, отповеди и проповеди, начиная с вульгарного «Тьфу» (иногда «Тьфу, какая гадость») и кончая «Сбрей» – через гамму разнообразных форм одобрения. Во-первых, если она растет, значит это кому-нибудь нужно. Безусловно, борода нужна. Во-вторых, чтобы было что теребить. Страшно подумать, что придет вам в голову потеребить, не будь у вас бороды. Раньше борода была длиннее, и ее теребление проблем не создавало. Теперь она короче, и излишнее увлечение тереблением вызывает нездоровую вибрацию в голове, влияющую на вестибулярный аппарат.

Борода – клубок антенн, нацеленных на связь с космосом. Кто из бородатых не слышит голоса? Все слышат, но не все в этом признаются. В любой бороде безусловно есть одна волосина, наделенная и ждущая чудодейственного расчленения, чтобы воплотить потаенные мечты и одарить счастьем. Не имея больше возможностей многомудро теребить бороды, мы стали чесать затылки.

Если бы я с младенчества не курил, не пил... ел зеленую еду и каждое утро, глядя в зеркало на свою гнусную рожу, говорил: «Как ты прекрасен, временно непочивший» (что лучше, чем безвременно почивший). Если бы я по утрам расправлял все свои семь астральных тел, стряхивал с них пыль, расправлял незримые крылья души и безгрешно парил бы над грешным миром, все благословляя и всех любя... Если бы я подставлял тело под легкое дыхание эфира и его зефира с Гвадалквивира... Если бы... То было бы мне сейчас всего-то каких-нибудь 30 лет. А так пил, курил, не чистил, не щурился сладко, не трепетал, не благословлял, ел все подряд, и поэтому мне без году 60. Т.е. столько, сколько положено. Так может быть, я все делаю правильно? Тоже, в общем-то, неплохо.

Как говорится, широко известен (но узко осмысляем) тот бесспорный научно-бытовой факт, что есть те, кто есть, и те, кого уже нет. Те, кого нет, либо умерли, либо еще не родились. А вот интересно; есть такие, которых вообще нет. Т.е. ни ныне здравствующих, ни умерших, ни не родившихся. Вообще. Никак. Нигде. Которых не зацепить ни одним признаком. Просто пусто. Возможно, есть. Мы ж пишем про них. Что их нигде, ни в чем и никак. Ни в прошлом, ни в будущем, ни в параллельном, ни в перпендикулярном. А если б еще и мы не писали...

Туман хорош тем, что всему ранее досказанному придает прежнее естественное состояние недосказанности. Корректирует всеобщие заблуждения. Возвращает наше самоуверенное сознание в естественное состояние неуверенности. Скажем, в конце аллеи подстанция. Электро... А теперь, в тумане, – не уверен... Туманы имеют свойство поедать третье измерение и оставлять после себя белесые двухмерные выцветшие формы, ожидающие легкого порыва неважно чего. Не обязательно ветра.

Про библиотеки. По заверениям тибетских монахов, которые, как известно, имеют необъяснимые свойства перемещаться туда (сами знаете куда) – сюда, книги – это то единственное, что можно будет взять с собой туда. Понятно куда. Куда денег с собой не возьмешь. Пока ты проходишь сквозь игольное ушко, книги идут без досмотра. И потом простая физика. Закон сообщающихся сосудов: сколько здесь убыло, столько там прибыло.

СТАРЫЙ ПЕНЬ. Пень сыграл большую роль не только в матери природе, как предельно урезанное следствие миновавшей, природно-древесной величины, но и в творческом отражении, скажем прямо, некоторых фундаментальных философских истин, касающихся нашего трагичного бытия. (Как говорится, не было бы бытия, не было бы и трагизма, связанного с ним.) В частности, в его трухлявых буднях хорошо отражена истина о том, что все проходит. С одной стороны. А с другой стороны, молодые ростки, пробившие и оседлавшие его потрошенную и выветренную суть, как бы указывают на то, что все новое прикармливается старым. Без прошлого нет будущего. Кто не знает своей истории, тот не ведает грядущего. На обломках самовластья напишут наши имена. Меньше знаешь – крепче спишь. И наконец, кто старое помянет, тому век воли не видать.

А наши сельхоз. предки, в короткие часы досуга, между праздниками урожая и посевными, тоже перепели и отчеканили пневу увядающую суть в пословицах и поговорках русского народа. Как-то: Ясен пень. За большой пень... ходят (когда хотят принизить величину). Не так страшен пень, как его малюют. Не наводи пень на плетень. И наконец, старый пень борозды не портит. Так же, как и старый конь.

Шел праздным, разболтанным, неторопливым шагом по ул. Кянну и увидел пень. Опечалился, сфотографировал и погрузился в размышления. А разгрузился только сейчас. А потом достал с полки чудесную книжонку «Günter Reindorffi eksliibristest», составленную и изданную крохотным тиражом в 100 нумерованных и подписных экземпляров Паулем Амбуром в далеком и грозном 1944 году. Гениальный Гюнтер Рейндорф воспел ранее проясненную суть пня в экслибрисе для R. Kuuskmaa. Симметрично, эпично, пуантилистично и безукоризненно. Приносим извинения за некоторые смысловые логические невразумления.

«Жить в обществе, – сформулировал Ильич, – и быть свободным от общества нельзя». Ничего нового он не сказал. Старую истину он облек в форму, пригодную для повседневного пользования; на диспутах, собраниях и митингах. Несколько раньше, а именно во второй половине XVIII века, блистательный Лихтенберг высказался точнее, не без лингвистического щегольства: «Всякая беспартийность искусственна. Человек всегда партиен и глубоко прав в этом. Сама беспартийность партийна». Он был из партии беспартийных.

СЕГОДНЯ МАСЕ 7 ЛЕТ. Все прочие праздники, в т.ч. день телевизора, игнорируем, потому что... см. заголовок. Всенародно любима, поэтому всенародно отмечаем. И не важно, что всего народа – не особо много. Зато какой народ!.. Поэтому все гимны сегодня ей: «Мы с тобой два берега у одной реки...», «Я – это ты, ты – это я...», «Гляжусь в тебя, как в зеркало, до головокруженья...» (особенно актуально). И т.д.

Тот, кто избавился от книг как от бессмысленного пылесборника, поступил опрометчиво. Пыль, не найдя привычных посадочных мест, будет садиться на вас. На волосы, плечи (вытесняя перхоть), уши, нос и даже зубы, как только откроете рот. Она будет набиваться в карманы... Злобно хохотать она не будет – пыль все-таки, но неслышно шуршать, задевая эфирные помехи типа перелетающих от мобильного к мобильному разнообразных квантов, будет.

Как нужно начинать день без фен-шуя. Каждое утро, невзирая на погоду и время года, включать солнце. Громко и бравурно мурлыкать под нос «Встречу славянки» (да-да! Не «Прощание славянки», а встречу. Сколько можно прощаться). Подойти к зеркалу и улыбнуться. Если зеркало не ответит взаимностью, значит это уставшее от вас зеркало. Его нужно поменять. Подойти к новому зеркалу и сказать: «Ай да Пушкин! А также ай да я – сукин сын!» Можно задержаться напротив этого во всех смыслах знакомого отражения и продолжить общение: «Свет мой зеркальце, скажи, где, скажем, достать мне столько бабок, чтобы было хорошо. Ну или хотя бы сносно». Естественно, зеркальце ничего вам не ответит, но, возможно, озвученный вопрос пробудит внутренний голос, который на что-то намекнет.

Чем хорош интернет, так это тем, что он дозволяет недозволительные вещи. На днях забил в поисковик: «Пушкин читает свои стихи». И он мне выдал Пушкина, читающего свои стихи. Я впал в легкое состояние недоверия и поэтому уточнил: «Настоящий Пушкин». И он выдал мне настоящего. На крыльце дома в Михайловском сидел сукин сын (любовно) и наше все, покуривал сигаретку и читал.

Весна идет, весне дорогу! / Вскричал и отдал душу Богу... / А что вскричать еще он мог, / Любитель горлового пенья, / Читатель мыслей между строк, / Топтатель хоженых дорог, / Хранитель гордого терпенья / Во глубине сибирских руд / И на просторах мелколесья, / Где пропадает скорбный труд / И средь нагроможденных груд / Свободно льется наша песня: / Весна идет – весне дорогу, / И лету – с нашим уваженьем.

Жене: – Ты будешь удивлена, узнав такое про меня... – Что именно? – Я пошел на работу... – Ну и что? – Это трудно представить, но я действительно это сделал... Никто не мог представить... Скорее спрашивай дальше и не пожалеешь... И т.д. по заголовкам соц. сетей.

Я не знаю, чего больше; во-первых или во-вторых. Иногда во-вторых бывает больше и важнее, чем во-первых. Просто так случилось; обстоятельство и пр., и в конце концов иногда не понять во-первых, не дождавшись во-вторых. Порой бывает так, что во-первых не поясняет во-вторых, и во-вторых не оправдывает во-первых. И только услышав «в-третьих», понимаешь, к чему городили огород из этих еще недавно казавшихся бессмысленными «во-первых» и «во-вторых». Независимо от их последовательности.

Он не доделывал, недоговаривал, не догонял, не додумывал, не допрыгивал..., т.е. всевозможными способами подчеркивал незавершенность, процесс жизни. Чтобы ее продлить, он сгружал, проталкивал все незавершенное в будущее. Ему казалось, что это надежно защищает его от того, что спряталось за этим будущим, захламленным его разнообразными незавершенностями.

ПРО ФУТБОЛ.

Теперь часто говорят, что футбол – это больше, чем игра. Почему? Я не понимаю. Почему 22 мужика и мяч – это больше чем игра? По мне, так и игра посредственная. И нелепая.

Красивая игра – это что. Красивый гол? Гол м.б. техничным, мастерским, но не красивым.

И, как следствие и фанаты теперь это не просто фанаты. Это мировоззрение, блядь. Это особый взгляд на мир. Иногда теперь кажется, что скромная группа мужичков, бегающих на поле – штука совершенно неуместная, на фоне грандиозных трибун. С фейерверками, и слаженным воем кричалок, напоминающих певческие праздники по массовой бессмысленности. Чем массовей, тем угрожающе бессмысленней. Нет ничего ужасней чем грандиозное сообщество, охваченное одной мизерной идеей.

ПРО ВЕНЕДИКТА ЕРОФЕЕВА.

Хочется обратить внимание на то, что Венедикт Ерофеев - один из тех русских писателей, кому определение “гениальный” впору. Нигде не жмет, аккурат по фигуре и по огромной его духовной глубине и интеллектуальной сути. И непревзойденному остроумию. Т.е. говорить о Ерофееве в превосходных степенях можно не смущаясь, обыденно, не впадая в патетические чрезмерности артикуляции. Для таких людей они (упомянутые степени и лингвистические избытки, вибрирующие междометиями и беспорядочно огороженные восклицательными знаками) и придумывались, и в разные словари заносились.

Вместо произведений из гуляющего в интернете глупейшего списка под названием: “65 гениальных книг, которые надо прочитать в своей жизни” (как будто их можно прочитать в чужой жизни .... Как будто 65 – некая сакральная величина ... И пр. чушь, прущая прямо из названия) я порекомендовал бы другое душеполезное чтение, без временного и количественного диктата, с естественной направленностью в сторону отечественной культуры (не игнорируя мировую, но здраво определив положенную ей меру).

Начать (или возобновить. Тем, кто уже начинал) посоветовал бы с поэмы “Москва – Петушки”, пьесы “Вальпургиева ночь, или Шаги командора”, эссе “Василий Розанов глазами эксцентрика” и коллажа “Моя маленькая лениниана”. Все того же, дорогого и глубоко прочувствованного Венечки, моего Кольско-полуостровского земляка, по рождению, осознанию, просветлению и пониманию, ...

Особое удовольствие – чтение записных книжек Ерофеева. Не желая оставаться голословным, наши голые слова украсим Венечкиным гением и в доступное всеуслышанье продемонстрируем:

“В. Короленко называл из всех национализмов украинский самым бутафорским.

Я еще не окончательный и обжалованью подлежу.

По утрам он вставал, как проклятьем заклейменный. Он подымался как доход на душу населения.

Пригожих людей не люблю, окаянные мне по вкусу.

А как пойдешь в гости, возьми с собой что-нибудь искрометное. Меня, например.

Есть чрезвычайность в этих писаниях и речах, но нет полномочности.

Пенная Цветаева и степенная Ахматова.

Может ты и Державина будешь называть Гавриилом?

У них содержательные, осмысленные глаза и действующие лица.

Ленин и теперь жалеет всех живых.

Не хочу быть полезным, говорю я, хочу быть насущным.

Меня еще спасает то, что каждый из них - один, а меня много”.

И т. д. Все не перецитируешь.

P.S. Ни в коем случае не путать Венедикта Ерофеева с Виктором Ерофеевым. Подобная трагическая подмена может привести к непредсказуемым последствиям в деле умственного становления и некоторым разочарованиям в вопросах вменяемого отношения к непростым проблемам отечественной словесности. К слову сказать не во всем здоровой и психически адекватной.

На наш безоговорочно субъективный взгляд многие пытаются читать тексты Виктора Ерофеева, не задумываясь над тем, что он – отъявленный не писатель.

“...ПО КАПИЛЛЯРАМ РАСТЕКАЛСЯ ТЫ ...”

Вчера, проезжая по бульвару Сыпрузе, для усугубления удовольствия от воскресного безлюдного простора включил радио и выслушал следующее:

“... по капиллярам растекался ты .... Отпусти меня, не твоя, не твоя, не твоя я”, со слабосильным, по-девичьи трепетным, в каком-то музыкально-вкрадчивом, безоктавном пространстве. С акцентом на последнем “я – я”.

Мозг взбунтовался, что естественно, и больше ничего не запомнил. Вот такая песня. Если обожраться какими-нибудь грибами и упасть под стол в ночном клубе, то м.б. так прокатит, что захочется и подпеть.

Но по радио-то за что? Радио! Что с тобой? Ты охренело?

Когда-то на советском издыхании, в шаткие 80-е годы прошлого века, сибирские писатели написали письмо в “Комсомольскую правду” с просьбой оградить их от невразумительно-претенциозных текстов (и сейчас легко проверить, найдя в интернете. Никакой предвзятости), которые исполняла “Машина времени”, приехавшая на гастрольный чес в какой-то сибирский город. С письмом я был согласен. Акцентирую; не по решению месткома, или первичной парт. ячейки и не в соответствии с коллективным решением митинга трудового коллектива, который не слышал, но осуждает. А просто единолично и добровольно. По решению добротно воспитанного вкуса.

Потом в прогрессирующем перестроечном бешенстве, т.н. русский рок совершенно безосновательно и напрасно (мое субъективное. Не полемизируемо) выполз из кочегарок и завладел, как говорится умами нетвердыми, а если и твердыми, то уже не умами.

Параллельно с его глубинно-смысловыми имитациями поперла попса с саранчевой, невменяемой жадностью пожирающая остатки культуры.

На фоне, оторвавшегося от русского языка словоблудия, типа “Чашки кофею” и пр., тексты Макаревича обрели стать поэзии.

Были одиночные литературные всхлипы, умолявшие уберечь утонченные вкусы и настоятельно заострявшие внимание на горестных примерах всевозможных рифмованных деградаций, но эстрадные толмачи снисходительно поясняли (да и теперь продолжают пояснять), что тексты несут вспомогательный смысл, оттеняя прелести артистических, звездных артикуляций, в удовольствие фанатов разнообразного хлама в тематическом русле ласковых маевок.

Презренная, лишенная творческого парения логика подсказывает, что в обществе, которое добровольно и решительно направилось в область слабоумия, рациональнее было бы, м.б., даже по решению партии и правительства (всегда и везде есть партии и правительства), цензурного комитета, в конце концов (ну не получается с внутренним цензором ...), переложить на музыку энциклопедический словарь.

И ввести обязательный, ежедневный двухчасовой акт всеобщего караоке ...

Тематический перехлест исключительно для того, чтобы оттенить и заострить.

Очень любопытно, куда дальше попрется попса в своем специфическом росте и парадоксальном становлении.

Как, когда и на фоне чего переложенное на ноты средство от запоров “... по капиллярам растекался ты” станет очередным “Достоянием республики”.

И когда говорят А вы не слушайте, хочется парировать А вы не пойте. И поговорить на тему цензуры.

Что ждать от болезненно регрессирующего попартпрогресса.

Если на досуге поковыряться в творческой лаборатории, то станет понятно, что лучше бы разобрать и слова расставить обратно. В стартовую, т.с. позицию.

Про “Кровавую барыню”.

Раньше мы как думали? Нет более омерзительной фигуры в истории русского крепостничества, нежели фигура садистки и “людоедки” Салтычихи, думали мы.

Ан нет. Вполне ничего себе барынька. Просто незамысловатая судьба ее была несколько усугублена депрессивными фактами биографии. Плохая наследственность, беспросветное, монастырское детство с отрочеством, несчастная любовь периода затянувшегося пубертатного периода ... Ну и понесло барыньку. А как еще прикажете заглушить боль навалившихся проблем в лице, скажем, любви нелюбимого мужа, измен любимого любовника и назойливого предательства всевозможных родственников?

Как усмирить нездоровые потребности, порожденные непосильной ношей социальной ответственности правящего класса, т.с. дворянской соли земли русской, которая за многое была ответственна, поэтому ни за что не отвечала ...

Тут и совершенно бессмысленная, сексуально озабоченная Екатерина с дурачком-отпрыском, надеждой русского престола. И сам народ, который, как ему и положено, безмолвствует, вусмерть забит, безнадежен и бессмыслен ...

Т.е. когда про тех, кто действительно стал гордостью русской культуры, давно уже все снято-переснято, дошла очередь до, психиатрически объяснимого, непредвзятого взгляда на отечественных монстров нашего крепостного прошлого.

Нынешний коллекционер крайне стеснен в своих возможностях. За единицу измерения, и вывода из всего измеренного я бы взял самого себя. Много всего такого, что он как обладатель считает значимым не является таковым в пространстве вкусов, интересов, пристрастий и склонностей среднестатистического среднестатика не только сиюминутно но и в любой по величине перспективе. Представителя общества потребления. Поэтому отнюдь (словечко с легким оттенком изысканности оттянутости) не являясь поклонником тоталитарных непреклонностей, в запутанную тему первоочередных форм потребления я бы внес определенную нотку сталинизма. Как и любая приправа сталинизм вреден, и даже смертельно опасен вплоть до безвозвратной и скорбной летальности, в больших количествах, но в количествах небольших он безусловно полезен и привносит особые нотки и краски в любые формы преснятины. И его бы, добротно смолотого и аккуратно расфасованного можно было бы продавать по справкам, выданным в психдиспансерах. Так вот, каким-нибудь слегка волевым решением, принятым вкрадчиво-законодательным образом неплохо было бы тему потребления ненавязчивой настойчивостью переориентировать во что-нибудь духовно полезное. В сторону общественно полезного и всенародно прекрасного. Скажем, частично демонтировать Малахова со всей его богадельней дебилов, кретинов и пр. лицедействующей сволочи.

Ввиду того, что этого нет, что все прогрессивное человечество крайне отвращают любые способы вторжения в частную жизнь, которая близка по своим смыслам и содержанию к жизни животных, самым бессовестным образом дезавуирующей наши животные потребности с сопутствующими формами похоти и испражнения. Безусловно этот обескураживающий стыд надо чем-то прикрывать. А чем, если не склонностями к духовностям, пусть даже насильно навязанными? Непритязательным формам приходится быть до некоторой шаткой, вибрирующей степени навязчивым. «Смотрите», – как бы обращаешь внимание современника на то или иное явление, - козлы. Вот что есть у меня. А есть у меня, к примеру, олеариево «Путешествие в Московию».

Про порно в Т1.

Не могу, как говорится молчать. Не то что не могу молчать, а не хочу. История такая: выставила некая галерея в Т1 картинку порнографического содержания с названием Все веселятся, предполагая в ней некое художественное наполнение с ответами на вызовы современности и пр. фантазии, базирующиеся как можно предположить на продукты воспаленного воображения... Веселье на ней однообразное исключительно сексуального свойства. И народ высказался вполне предсказуемо и однообразно. В том итоговом смысле, что фривольная картинка, исполненная с неким унылым и, я бы сказал, дегенеративным мастерством отличается от произведения искусства, как, скажем родинка на бедре отличается от бородавки на жопе.

На всеобщем фоне отторжения новых форм искусства некоторые пытались демонстрировать элементы толерантности.

Мы не против, - пищали некоторые, - но там же могут оказаться дети.

Понятны гуманистические, и в чем-то даже обличительные мотивы, питавшие пылкое сердце мягко говоря художника, - писали другие, но м.б. не с такой степенью радикальности ... И т.д.

Потом подтянулась местная интеллигенция разнообразных творческих отклонений и те кто ее имитирует и с разной степенью деликатности указала. Корреспондент ЭТВ+, апеллируя к авторским высказываниям, пояснил, в чем гуманистическое зерно произведения и то, что оно рядом с работами Аррака и Пярна (заметим попутно, что в творческом багаже даже признанных авторов много никчемного барахла).

Что хочется сказать ... Худ. произведение – это всегда приглашение к диалогу. Диалог м.б. разной степени напряженности.

КУКУШКИНЫ, ЛОШАДЬ И Я.

Мимолетное воспоминание об одном отроческом лете в деревне моих предков по отцовской линии в Симбирской губернии – Ульяновской области, Сызранского уезда – района (район – от слова рай. Рай? – Он.) Примерно в таком порядке. В такой последовательности. И такой вот градации социальной значимости и общественно полезной обоснованности. Во всяком случае для сельского хозяйства. Именно хоть и во всяком, но совершенно конкретном сельскохозяйственном случае; том этом, таком –сяком, этаким разэтаким. Еще тот случай. Как раз в то беззвездное время тоскливого усыхания колхозного энтузиазма. Возможно была социальная засуха. Верхи не хотели и низы не хотели. И все кряхтели. Верхи не могли и т.д. это регион такой. Но вот в таком порядке. Но в порядке. Все эти последствия сдвигов в глаза не бросались.

А бросались в глаза красивые деревенские девушки. На первом месте бесспорно одноногий и пассионарный Иван Иванович Кукушкин колхозный пастух, тракторист и широкопрофильный авторитет, с которым спорить опасались, по причине какой-то непостижимой особенности его взрывного благодушия. Он не считал необходимым выходить из состояния какой-то изысканной любезности, в то время как организм, с костылем наперевес погружался в боевую и неостановимую ярость. Это вам не пионерское до первой крови. До первой, последующей и всегда большой ... Врачуемой профессионалами отягощенными клятвой Гиппократа. Может быть и одноногим он был потому. Хотя по легенде для деревни Харадей равной по значимости остаткам сторожевой башни якобы хазарского царства, частично некогда раскинувшегося на территории деревни. То ли деревня – в хазарском царстве, то ли царство – в деревне. Деревня-то большая была. И в те времена, когда верховодил там Кукушкин-старший, она таковой – широко раскинутой, по просторам степным, из которых все еще продолжали выжигать гнусь пугачевщины, с ее неостановимой вольницей ... Так вот по этой легенде, нога которой у него теперь не было некогда попала в стрелку, где ее и зажало. Увидев приближающийся поезд якобы Иван Иванович ее отрезал-отпилил, справедливо рассудив, что лучше рукотворно лишиться одного члена, чем всех – под нагло прущим венцом железнодорожного прогресса. Я у него спрашивал, но только в разгаре дружеского застолья, которое редко устраивалось за столом, поэтому было застулье, за дверье (на двери, положенной на кирпичи), затравье. Ну и т.д. Понятно, что прямого ответа я не получил. Тоже под первым номером, но с индексом б был Иван Иванович Кукушкин. Младший. На моей памяти у него было пока две ноги. В счете я не мог ошибиться, я свободно и без словаря владел первичным счетом. Много лет спустя до меня каким-то боком донеслась небольшая ремарка: Кукушкин-то младший? Конешно без ноги. У Кукушкиных трагическая планида такая – все так или иначе рано ли поздно а без ноги. Зато вторая имела неимоверные толчковые способности.

Сколько людей, столько и мнений – это лживое утверждение. Естественно, мнений меньше, чем людей. Как говорится, на всех не напасешься.

Но все равно мнений много. В этом ограниченном множестве тематически сгруппированы мнения о том, какими были наши недалекие (в смысле времени, а не образования) предки. Кто-то думает, что это были изящные офицеры в белых кителях, утомленные солнцем, ненавязчивыми страстями и изысканными барышнями на белых, под цвет кителей и дамских нарядов, пароходах. Как в слащавых повествованиях недоношенного современного кинематографа, паразитирующего на сюжетах дореволюционного прошлого.

А кто-то думает, что это измученные вечными вопросами разночинные нигилисты, кадетская, эсеровская или другая революционно- террористическая шпана и прочие типы взращиваемой отечественной, вечно комплексующей интеллигенции.

У меня нет ни одного знакомого, который не находился бы в нетерпении. Они ждут новый канал. Это вам не недоброй памяти Волго-Донской и даже не Беломор. Это новый канал на русском языке на нашем телевидении. Кто эти люди, - светится в их глазах вопрос, - которые расскажут мне что-то такое, чего я не знаю, но, сам того не подозревая, очень хочу узнать. Это что, - продолжают дальше бычиться мои знакомые, которые знают, что мне надо и без чего такого я легкомысленно проживаю в областях приблизительных ценностей, сориентированных не в ту сторону, заточенных не к тем выводам и прикованных не к тем ценностям. Нам всем чего-то не хватает и у тех, кто этого не осознает могут приключаться припадки эмоциональной неприкаянности и ложной беременности не тем эмоциональным плодом, о котором взывает прогрессивная общественность. Тут УЗИ не поможет.

А придут хорошо откормленные, накормленные и прикормленные. Что важно – добротно обряженные в надежные наряды идеологической ориентации от идеологически безукоризненных для нашего европейского отшиба (в хорошем смысле) кутюрье. И что все вопросы из области вопросительной трансформирует в область восклицательную. Хотелось бы почаще видеть Артемия Троицкого. Все знают – у нас тут его любят и чтут. Причем всеохватно и поголовно. Вот этот вал невыносимой любви можно отрегулировать возможностью исключить комментарии в интернет носителях. А не отключил бы – захлебнулся бы от разнообразных форм простых человеческих взаимопониманий.

Хотел было назвать несколько имен из обоймы, заряженной разрывными, кассетными и фосфорными.

Ознакомился на досуге с одной любопытной инициативе одного перевозбужденного либерала помешанного на печалях общества Мемориал. В целом с неплохой фамилией Пархоменко (заметим попутно страна знавала и других Пархоменок несущих высоко свою пархоменную фамилию, чтобы – не приведи Господи! – куда не окунуть). Вспомним героическую фигуру красного командира облеченного в правильное мировоззрение и фамилию Пархоменко. Ведь не уронил. Пронес с честью.

Вернемся к нашему современному Пархоменку. По его инициативе, и группы лиц, мыслящих в либеральный унисон, на фасадах зданий города СПБ, независимо от их архитектурной значимости и туристической привлекательности стали вкручивать имена несправедливо репрессированных жителей этих домов.

Хочу напомнить для дальнейших мемориальных воплощений, что Ленинград потерял в годы блокады сотни тысяч жителей. Кроме того десятки тысяч солдат Красной Армии не вернулись с фронта – пали смертью храбрых. В большинстве случаев храбрее многих репрессированных. Несколько раньше город лишился многих порядочных граждан в результате не только красного, но и белого террора. Несколько раньше не обошлось. А Петр Великий – доблестный реформатор вымостил чухонские хляби косточками русских мужичков. Да и убогие чухонцы из порушенных своих скудных приютов тут же где-то безвинно полегли ...

А сколько сейчас жертв доблестных экономических реформ, домашнего насилия и пр. форм увеличивающих бесконечный перечень невинно убиенных. Т.е. при определенном полете фантазии, опечаленной фактами преступного прошлого нашей страны, можно добиться того, чтобы бьющая рекорды производительности сталелитейная наша промышленность страны работала бы только на сталь для мемориальных табличек. Укатаем фасады домов СПБ и Москвы броней мемориальных досок и сотворим из них мемориалы памяти под эгидой общества Мемориал. А жители переедут жить на кладбища.

Иногда, после достаточно тщательного изложения точки зрения или еще какой-нибудь мировоззренческой дребедени, можно услышать: Уж не хотите ли вы сказать или, что еще смешнее: Т.е. вы хотите сказать, что ... Смело сворачивайте пространство диалога в трубочку и запихните ее в какое-нибудь место вашего Визави, недавнего члена доверительного тет-а-тета. При этом не обязательно это должно быть то место, про что все по гнусной привычке сразу все думают, скабрезно улыбаясь. Отнюдь. Деликатно парируем этот полет неприличных догадок. Хотя, впрочем, и то место подойдет.

В свете развенчания мифов и увенчания былей.

Можно подвести промежуточные итоги. Что мы узнали за последние годы? Чем приросли? И обогатились? На что открылись глаза и закрылись .... Сложно из обилия разнообразных правд выбрать самую взаправдашнюю, чтобы взять ее за точку отсчета и начать от нее – отправной – плясать.

Всех членов различных политбюро отработали почленно и предоставили на всеобщее постыдно- откровенное обозрение. Ленин был внебрачным сыном отчима Керенского, на охоте любил душить вручную зайцев, занимался свальным грехом с Инессой Арманд на глазах Крупской, которая была мужчиной. Сталин репрессировал всех и в конце концов в раже человеконенавистничества и по членовредительской ошибке, т.е. откровенно сдуру самого себя. Предварительно разоблачив культ личности Черчилля на второй тайной ялтинской конференции.

Первый космонавт на самом деле был третьим и после полета в космос, которого на самом деле не было и который был снят в 6 съемочном павильоне КГБ Мосфильма. Так вот он за штурвал самолета не садился не высосав пузырь элитной водяры. А на самом деле и не за штурвал самолета, а за руль ассенизаторской машины, на которую он был переведен командованием космических войск вследствие злоупотреблений разнообразно блудливого характера.

В войну 1812 года Наполеон на самом деле дошел до Владивостока помочив свои, как любят выражаться доблестные янки, стальные яйца в водах Тихого океана, не торопясь вернулся домой, к своим парижским шлюхам, обоих полов, справлявших его нужды в широчайшем спектре его интересов на республиканскую пользу.

И не столько фюрер, сколько Адольф на самом деле был монашкой в одном францисканском монастыре, настоятельницей в котором была Бандера (по этому простоволосому имени понятно, что это женщина), со времен древних укров и мокров. Отцов, проотцов и в разных сочетаниях отчимов Ксенофонта ... саксофона, тромбона которые теперь тоже уже всем понятно, никакие не греки. И уж тем более не музыкальные инструменты.

России никогда не было. Хоть она и есть. А есть то, что было всегда. Хотя этого и нет.

И даже сперматозоиды у русских мужиков татаро-монгольского происхождения.

Вот такие вот товарищи ученые (один из которых, кстати, названный в честь немецких пивоваров, в приступе собственного идиотизма спалил не последнюю российскую библиотеку), без устали открывающие глаза на темные пятна истории, предварительно подсвеченные нужным образом, – шли бы вы в какую-нибудь черную дыру. Условно и чисто символически говоря в жопу. Там много черных пятен истории. На то она и -опа. (сами выбирайте Евр- или Ж-. Кому что по сердцу.) Вам там будет интересно. И постарайтесь не подавать оттуда признаков жизни. Известно, что в жопе жизни нет. Только ее далеко не лучшие последствия.

Мы не можем больше молчать и хотим возвысить свой гуманистический голос по животрепещущему вопросу насчет вопиющего. Хотим поставить даже уже и не вопрос, но все равно - ребром и потребовать у соответствующих одушевленных органов навести порядок в сетке. Телевизионного вещания и молчания и прочих разнообразных форм визуальных извращений, сфокусированных на зазевавшихся еблах телеаудитории. Мы требуем сократить время вещания кинофильмов, в рекламном вещании. Не мешайте нам тщательно знакомиться с новинками и постигать их влияние и оздоравливающее взаимопроникновение. В конце концов можно широчайшим группам матрацолюбов и подушковедов до конца ознакомиться ... Какие лыжницы ощутили прилив и в каких местах, и экстрасенсы. Анализ....

Как машут крылышками прокладки – нам ни разу не показали до конца. Степень прокладочного проникновения и потаенно-интимных тонкостей удовлетворения. Расскажите нам. Не засоряйте эфир просветительскими программами.

Про Союзы, общества и пр. сборища.

Реплика.

Эстонский Союз сексуального здоровья. (Такой есть на самом деле).

Как правильно выбрать мухобойку.

Старейшие торговые дома Европы. Традиции изготовления – Торговый дом Лехтенштейн и сыновья, и дочери – внуки – и снохи, и деверя. Сочетание эстетики орудия с боевыми качествами. Золотошвейный язычек имеет необходимую плотность, и длину, необходимую для отлета, как элемент замаха среднестатистической руки в возрастных рамках от 30-60 лет (причем возраст оставшейся части тела значения не имеет), средней мышечности руки.... Наборная ручка. Для перекачанных ботоксом дам – со стразиками. Лучшие образцы, наряду с образцами клоподавок и блохоловилок, отражающих отнюдь не самый нижний пласт европейской культуры давно в числе прочих интеллектуальных всплесков украшений крупнейших музеев.

Новые модели с айфоном.

Лицензии на отбой. Получить можно в насекомом отделении местного отделения хельсинкской группы или др. правозащитной организации. Как правило из всех пород в постоянном искусственном регулировании поголовья нуждается т.н. Помойкус перламутрожопус или, как говорится в простонародье муха говняная. Этому довольно-таки простое объяснение: чем больше дерьма тем больше мух. Каждый может убедиться в обилии последнего бросив беглый взгляд окрест. Дерьмо, в более глубоком смысле. Давно стало философской категорией (перекочевало из физиологической ...).

Переоценка оценок. Переоценка ценностей.

Или действительная ценность ценностей.

Или что можно отнести в разряд того, что называют ценностями.

В связи с усиливающимся количеством эмоционально-аналитических вибраций, связанных с грядущим информационным телеявлением ЭТВ+ у меня появилось желание ответить на ряд вопросов по этому животрепещущему поводу. Я знаю как их внятно сформулировать, чтобы можно было пришпандорить заинтересованность в ответе разнообразно идеологически русскоговорящих. Ну и просто русских (каковых меньшинство). Печаль в том, что никто этих вопросов не задает. Облегчает угрызения (почему-то большинство считает, что угрызения мучают только совесть. Что неверно. Простейшие угрызения, проявляемые зудом ... могут быть спровоцированы простейшей невостребованностью вашего мнения). Но можно спереть несколько вопросов из интервью, каковым осчастливили более яркого современника.

Что бы я сказал в связи с тем, что в конце сентября ЭТВ+ и т.д.

А что тут скажешь, сказал бы я, в конце ж сентября.

Да, но деньги налогоплательщиков, наши с вами, и мы как бы вправе знать, что за продукт.

Имеем, сказал бы я, в конце ж сентября-то ... Увидим, обсудим.

Да, но многие уже высказались.

А команда из Вашингтона. В смысле многие думают – оттуда. А плевать нам на отмашки. Какую идеологию можно присобачить к кулинарному проекту или к путешествиям по Эстонии. Попробовать-то можно а все равно облетит как перхоть с неряшливого костюма от легкого морского бриза (ну или просто ветра. Любого)...

Многие переживают, - добавил бы я, в довесок к тому, к чему это бы закономерно припало, - что деньги налогоплательщиков, т.е наши с вами. Тут непонятно что имеется в виду: желание не спонсировать оккупационный (где-то прочитал) за наш счет, поставить стол рядом с памятником Таммсааре, накрыть его (стол) зеленым сукном, усадить бухгалтера, чтобы он раздал спасенные деньги обратно. Тем налогоплательщикам, которые не хотят за свой счет разрушать собственное мировоззрение. Или посадить аллею хризантем ...

А сможет ли переплюнуть интерес к высокому качеству российских каналов. Тут можно было бы помимо основного ответа ... немного порассуждать о качестве российских каналов. А что, сказал бы я, восхищает в российских каналах. Ваня Ургант, от одного вида на которого разъедает глаза как от хлорки в городских туалетах советских времен. Или от Соловьева имитирующего патриотизм.

Ну и резюме. Итоговая мысль. Вывод.

Прост как сибирский валенок; поживем увидим.

Ко Дню независимости Польши...

.... Хотелось бы обратить внимание на воспоминания выдающегося русского экономиста, статистика второй половины XIX - начала XX столетий Ивана Ивановича Янжула. В 1880-е гг. он входил в Комиссию по изучению промышленности Царства Польского, созданную Министерством Финансов Российской Империи. Для возбуждения интереса, к игнорируемым, надо думать по глупому неведению, фактам межнациональной истории, приведем небольшой фрагмент воспоминаний:

“Основное положение мое, вытекающее из всего исследования, это то, что промышленность Царства Польского представляет собой дитя правительственной опеки (России) и многолетней заботливости русского государства, вспоенное и вскормленное в значительной степени на русских хлебах и на счет русских потребителей ...

Таким образом, если бы зашла речь об автономии или полном отделении Царства Польского от России, то естественным делом справедливости является вытребовать и получить сначала многомиллионный долг Польши Русской Империи за создание и столетнее поддержание ее промышленности ...”

Полностью воспоминания Янжула были опубликованы в “Русской старине” за 1911 год.

А также в связи с пробудившейся (непроходящим зудом) страстью у разнообразно независимых народов предъявлять претензии к виновникам их исторических зависимостей.

Остерегайтесь подделок: Русский музей есть только в СПБ. Все остальные по аналогии названное никакого отношения к Русскому во-первых и к музею во-вторых отношения не имеет. Музей вялотекущей паранойи (шизофрении) имени тех, которых можно извлечь из газетных вырезок. Поименно, по алфавиту.

Наиболее пытливые соотечественники гадают; так что же это было. Вроде, как бы русский, а не русский. Говорили, что музей, а не музей. Потому что музей это собрание ... хранящее и преумножающее ... И изучающее ... Но собрания никто не видел, поэтому как может быть русским собрание, которое никто не видел? Никак. Хранящее, приумножающее и изучающее то, что никто не видел не может заинтересовать пытливого краеведа. А если кого-то и заинтересует то, каким-нибудь невнятным содержанием, как скажем библиотека Ивана Грозного под Кремлем.

КЕНДЕРНОЕ ПРАВО.

Не читал, но осуждаю.

(Эпиграф, стало быть).

Хочу начать с пояснения, что фраза, вынесенная в качестве эпиграфа, навечно связана с именем Б. Пастернака больше чем выдвинутый на нобелевку (кто не знает жалкое международное подобие советской Государственной премии в области литературы) роман Доктор Живаго. Летучая хрестоматийность лаконично сформулированного коллективного мнения обрела со временем невиданную актуальность. Более того, актуальную справедливость.

Иногда кажется, что сам роман был написан именно для того, чтобы рабочие коллективы заклеймили белогвардейского прихвостня из писательского цеха этой бессмертной фразой.

Вот и теперь пролетарское отношение к нобелевскому выдвиженцу хочется применить в новых реалиях. А какие они, новые реалии? А такие, что пишут все, кому не лень и учитывая невозможности не только сами произведения, но даже их названия прочитать, остается только интеллигентно заклеймить: не читал но осуждаю.

Вот и сегодня я хочу сказать: Кендера я не читал, но осуждаю.

А прочитал интервью с ним в газете День за Днем, в связи с чем хочется поставить на вид. И хотел поделиться, но потом передумал. Передумал обратить внимание на то, что внешне вполне здоровый мужчина отец троих детей написал книгу ... Счел несообразным говорить о том, что увлекаться произведениями маркиза де Сада – неприлично.

Возможно мне не поверят, но многие хотели бы видеть в сетке (слово хорошее) ЭТВ+ умные программы. Это какие-такие многие? – могут усомниться сомневающиеся.

Стыдно сказать но это такие, которые страдают зудом от (травматичной для неокрепшего сознания) тяги к познанию.

Т.е. я из тех, кого кардинально и решительно не устраивает качество нынешних программ. В т.ч. и в чисто идеологическом плане. Если уж дали задание изменить мое самосознание, так меняйте. Не робейте.

Какая такая причина дает мне право судить и осуждать?

С одной стороны лучше я бы не смог. А с другой и хуже – тоже не смог бы. Потому что куда хуже-то? Хуже некуда. В этом у нас есть существенное общее; у нас примерно одинаковые рейтинги. У ЭТВ+ и у меня он около 0. Т.е. мы как-бы в одной категории востребованности. Что я никому нахрен не нужен, что они. Но на этом наше общее заканчивается и начинаются диспропорции из разряда вопиющих несправедливостей. Их вопиющее отсутствие рейтинга щедро финансируется государством, мое – вполне естественное – финансируется самим собой. И то только тогда, когда есть финансы.

Все равно погода невнятная. Можно было бы внести и законодательно закрепить: 1 мес. – зима, 1 мес.-весна, 1 мес. – лето, 1 мес.-осень. Итого год – 4 месяца. Т.е. в старом году – три новых. И жили бы мы тогда не 70 лет, а 210-220 лет. Чего, собственно, и добивается вся современная медицина.

Для нас того нет, про что мы ничего не знаем. И чем меньше не знаем, тем большего нет. И так по дорожке к первоизданному состоянию, вплоть до неизданного. Это мы утрируем. Усугубляем. Уходим в сторону от правды жизни, которая хоть и скудна. Но не настолько, не до вопиющей степени пустоты.