2024

Местный полупросвещенный элемент отдавал должное творчеству Вертинского. Где-то даже фрагментарно преклонялся. Как только заглянет на огонек нашего эмигрантского захолустья этот престарелый (потрепанный) пошловатый арлекин, так и нет эмоционального удержу завсегдатаям кафе-шантанов и поклонникам слезливых причитаний. В чем польза подобных деятелей? А в том, что они оставили после себя шлейф рекламных изданий, отрадных коллекционерам, падким на разнообразные редкости. Вот и у меня есть литографированное 4-страничное местное издание песенок Вертинского. Не являясь поклонником, как видно из предыдущего текста, г. Вертинского, я в то же время с любовью и бережностью (настолько, что нет-нет да и натяну на натруженные руки белые х/б перчатки перед просмотром) отношусь к этому приятнейшему легкомысленному привету из непростого прошлого моей родины. Вот такой вот кульбит. Не столь важна причина, сколь дорого ее последствие. В нашем случае – раритетно-бумажное.

Одна из неприятностей, которая может поджидать нас на определенном этапе становления или крушения, – это чувство разочарования в некотором количестве взглядов, когда усомнишься, к примеру, в их качестве. Вот, скажем, старательно впихивал творчество Пикассо в пределы своих художественных привязанностей, а потом понял, что зря. Зря впихивал. И без сожаления отправил на свалку истории. Напомню, что у каждого человека должна быть своя свалка истории. Не какая-то общая, а индивидуальная.

Возможно, где-то я уже опять родился. Тот, который на смену. Накладочка вышла, и нас, тех, которые я, – уже двое. Я – еще, а он – уже. Он просто не знает, что он – это я. Да и откуда ему знать об этом, если он думает, что он – это он, а не я. И если даже его осенит (осенит – вот ведь слово...) и какой-то неведомый (неведомый – вот ведь слово...) и потусторонний (потусторонний – вот ведь словечко) голос, невесть откуда взявшись, нашепчет ему, что он – это я, то он, естественно, усомнится. Да и как ему не усомниться, если он думает, что он – это он. Единственный и неповторимый. И невдомек (вот ведь слово...) ему, что он, хоть и естественным образом, но заблуждается. Что он, рожденный мной, меня повторяет.

В 2000 году я имел удовольствие читать доклад, посвященный неизданной 4-й части труда выдающегося Иваска. Где познакомился со Светланом Пийльманом. Знакомство обогатило нас взаимной приязнью, что послужило поводом для дальнейших встреч, осмысленных взаимным интересом к искусству экслибриса в частности и к прочим графическим искусствам вообще, с периодическими обсуждениями общих библиофильских интересов... В продолжение ряда лет попивая коньячок, покуривая сигаретки и разглядывая замечательные печатные бумажки из великолепной коллекции Светлана. А кроме того, я имел удовольствие в те же годы общаться с Еленой Удовной Иваск, скромно проживавшей в Тарту на ул. Лидии Койдулы. И это всего три удовольствия из моей насыщенной библиофильскими прелестями жизни.

Учитывая тот факт, что человек просыпается, как правило, опустошенным, ему необходимо набросать в топку полусонного, растерянного интеллекта некоторое количество горячих материалов, придающих дальнейшему проживанию хоть какое-нибудь обоснование сносного существования... В аккуратной стопке или в некотором небрежении – неважно, вас должны встречать книги или заряженные смыслом бумажки.

Спасибо Северянину. Куда заглянул, то и осмыслил. Придал негу, очарование и смысл. Чем бы было Тойла? Никудышной деревушкой. А так заглянул, пожил – и все заиграло. Весь свой мир – непостижимый и необъятный, облеченный в волшебство своего прекрасного языка, дремотное изящество новой лексики, до сих пор нами недооцененной, – с собой приволок. Да простят меня те, кто не согласен. У кого другое представление о смыслах...

Он вышел, откинул пряди бороды с выпуклого лба и простер длань вдаль. Учитель, учитель прошелестело по рядам забитого страждущими и ждущими зала.

Он метнул в пространство огненный взор и сказал:

-Пошли все нахуй! Нахуй все пошли ...

- Да-да, - прошелестело по рядам очарованным эхом, - Нахуй ... Как это прекрасно и единственно верно. Вот она истина.

Народ двинулся в сторону дверей выхода и устремился нахуй ...

Будучи русским и проживая среди россиян нужно помнить, что в некий час Х большинство из них (россиян) окажутся представителями малых народов, которые веками угнетались русскими. Так что уже сейчас нужно озаботиться и подыскать себе какой-нибудь завалящий, малочисленный народишко, с каких-нибудь северных ебеней, желательно почти вымерший, а то и никогда не существовавший, обогатить, одухотворить и припасть к нему (к его духовному источнику), для убедительности поколачивая по выходным в шаманский бубен, принося в жертву какому-нибудь депрессивному Осирису с местным уклоном какую-нибудь никчемную дрянь желательно органического происхождения. Скажем упаковку просроченного студня или кусок перемороженного минтая .... Придумать традиции предков и свято их беречь ...

В Русском музее Владовский ...

Не хвастовства ради, но единственно просвещения масс несведущих и во мраках блуждающих ради ... А впрочем и хвастовства ради тоже. У кого в доме набросано раритетов, кот. к вечеру разметываешь веником по пыльным углам до следующего дня и расслабленного любования ...

Каталог работ выпускников Академии художеств, среди которых достойное место занимает работа юного Владовского.

Годовой комплект журнала «Зодчий» с приложением тома с иллюстрациями за 1913 год, в котором достойнейшим образом представлены проекты Владовского ...

Устроители выставки могут обратиться с просьбой, кот. я с удовольствием удовлетворю и предоставлю материалы при условии приличного и безопасного места размещения.

Да не сочтут уважаемые мною люди мои слова вызывающими и самонадеянными ...

Есть люди с очень неприятной внешностью. По вполне понятной причине они живут с ней, а м.с. и в ней с самого раннего детства, как ни крути, а практически с рожения (если проигнорировать трагические случаи, когда неряшливые повитухи путают новорожденных дитятей по неосторожности а то и вовсе по преступной нетрезвости на раб. местах ...) и в процессе совместного проживания, они вполне естественным образом привыкают к упомянутой неприятной внешности а то и вовсе к отвратительной собственной роже. Причем настолько привыкают, что находят упомянутую собственную, не лучших эстетических достоинств, рожу вполне привлекательной, а то и очаровательной. Для усугубления этого нездорового перекоса в ошибочной самооценке они украшают эту рожу какой-нибудь безобидной и никчемной хуйней типа усов.

Но мы то рядом. Мы-то видим. Мы-то терпим эту неприятную внешность кот. порой пытается влезть в пространства, в которых издревле, буквально многими десятилетиями, обитают наши местные привлекательные души. Такими внешностями, награжденными от рождения отталкивающими особенностями показного радушия, приветливости и пр. Имитаций, к которым веры у нас нет, потому что рожа на виду... Так вот. Такими внешностями, вызывающими буквально рвотные рефлексы обладают многие либеральствующие россияне, буквально наводнившие в последние годы нашу благословенную Эстонию.

Если кого-то интересует, какое бывает, то могу посоветовать сходить к Мустамяэскому пруду и посмотреть. Вот такое бывает. Возможно это голая вдова несла хамон и обронила его в пруд. Голая потому что трагичней одетой. И женское вдовство безрадостно.

Возможно это престарелая Золушка, которой долгое время с помощью разнообразного электроинструмента пытались пристроить хрустальную туфлю и нечаянно оторвали ногу. Причем не ту, которая осталась, а ту, которой нет. Наверняка она была красивее. А та, которая торчит явно не по размеру, после пересадки.

В Питере Эрмитаж, Русский музей ... и после всего этого и на фоне этого там же в Питере выползает на сцену какой-то ушлепок выбитый из здравого смысла и орет: «В Питере – пить ...» Ему блять, аплодируют.

А красоты можно увидеть в основном в сериалах, где мимо них летают группы на свежий труп.